Одним из самых отвратительных понятий, является так называемая «русская ментальность», она же «русский менталитет». Иногда его еще называют «тюремным менталитетом» или «тюремной системой ценностей». Дескать в стране бардак, потому что нет приоритета права, «стучать западло» и все проблемы люди стремятся решать между собой, не привлекая институты власти. Объясняют это разными механизмами, иногда даже пытаются говорить о каком-то «русском гене», который и делает нас варварами в системе права, в сравнении с развитым западным миром.

Конечно, ни одно из этих явлений не существует в действительности. По крайней мере в том виде, в котором его описывают. Существует нечто другое, что по сути имеет ту же самую причину, что и суды Линча в США. А именно из недоверия граждан системе права и принуждения, из-за которого и складывается привычная нам ситуация.

А недоверие это вырастает из разрыва между объективной системой права в России, включая все аппараты принуждения, дознания и правоприменительную практику, и субъективной общественной моралью.

Разрыв этот довольно просто обнаружить, если бегло прочитать последние сводки новостей. Вот, к примеру, золотая молодежь решила поиграть в GTA и собрать 6 звезд. Эта история никого не удивляет, но только в силу того, что мы в какой-то мере смирились с подобным положением вещей. В самом деле, если смотреть непредвзято — это совершенно недопустимо, когда подростки, нарушая все мыслимые и немыслимые в подобной ситуации правила, отделываются легким штрафом и порицанием. Каждый из нас может попробовать примерить подобную ситуацию на себя и представить, каковы были бы санкции, наложенные на него лично. Полагаю, в лучшем случае это было бы лишение прав на пару лет и административное дело.

И у человека возникает справедливый вопрос. Если мы все равны перед законом, но некоторые равнее, а имеет ли смысл вообще обращаться к этому закону? Если закон не удовлетворяет твоим представлениям о справедливости, тогда зачем он нужен?

Еще хуже — когда закон становится инструментом заведомо несправедливых действий, как например, отъема бизнеса. В таком случае система права начинает восприниматься уже не как просто сломанная, которую еще можно починить, но как систему, с помощью которой определенные категории людей решают свои личные проблемы. И в этом случае никакой ремонт ее уже не спасет, так как она встроена в совершенно другую иерархию ценностей и служит совершенно другим целям.

С учетом того, что в нашей стране люди не имеют влияния на систему права, логичное решение — это дистанцироваться от нее всеми силами. И, собственно, вся та «тюремная мораль», которую мы имеем — следствие именно этой выученной дистанцированности.

Проблема, впрочем, появилась не вчера. Общественное сознание еще полно мифами1 о «законе о трех колосках», «черных воронках» и «анекдоты про Сталина». Разрыв между справедливостью и законностью появился еще в СССР, сначала в виде немотивированной жестокости наказания за незначительные по меркам социума проступки, а затем и и виде подозрений на нечистоплотность отдельных граждан, которые пытались с помощью законодательства решать личные проблемы.

С тех пор ситуация только ухудшилась.

Общество, как и в случае судов Линча, отрицает, что законодательство, которое оно вынуждено исполнять, отвечает общественным интересам. В США это вырождалось в самостоятельное вершение правосудия, когда граждане считали, что законодательство слишком снисходительно к преступникам. У нас обратная ситуация — граждане считают, что с одной стороны, законодательство слишком жестоко, а с другой — что оно не защищает их интересы, а обслуживает стремления правящих элит. Поэтому и идет демонстративный и социально одобряемый отказ от взаимодействия с системой правосудия.

Интересным оказывается тот факт, что даже в случае общественной опасности проступка, заметившие этот факт все равно не стремятся воспользоваться карательной системой. Например, вождение в пьяном виде — ни у кого, полагаю, не будет сомнения в совершенной недопустимости подобного. Однако государственный аппарат дискредитировал себя даже на этом поле, введя «нулевое промилле», создав заведомо несправедливый и неисполнимый закон. Не удивительно, что при такой работе «бешеного принтера» человек, заметивший пьяного водителя, не будет на него доносить. И вовсе не потому, что не видит очевидной общественной опасности, а потому что даже пьяный водитель с его точки зрения адекватнее отечественной системы правосудия.

Думаю, это наиболее точная оценка качества ее работы.


  1. Не в значении «такого не было», а в значении «скорее всего что-то было, но оно обросло слухами и домыслами и закрепилось в сознании в таком виде» 

Share →

One Response to Русская ментальность

  1. Name says:

    Неадекватность (и непредсказуемость) судебно-полицейской системы — это только одна сторона.
    Вторая заключается в том, что западло доносить чужим на своих, а воспользоваться системой против чужих (в т. ч. этнически, социально, классово, ситуативно) — не западло, а красиво.
    Ничего тюремного здесь нет — Фаддея Булгарина презрительно называли фискалом люди, в тюрьме не бывавшие.
    К слову сказать, дело не только в том, что власти неадекватны, но и в том, что поддержку человек надеется получить не от властей, а от своих (семьи, друзей и т. п.)
    Можно считать это слабостью или недоработкой государства. Однако ж, если единственной общностью, в которую человек включён, является государство — это тоталитаризм.

Leave a Reply

Войти с помощью: 

Your email address will not be published. Required fields are marked *

PageLines