From the monthly archives: "September 2015"

Она сидела на краю кровати, стыдливо прикрывшись одеялом. Поникшие плечи, опущенная голова, робкие всхлипывания: она плакала.

— Ты в порядке?

Все это было совершенно нелогично. Казалось бы, зачем прикрываться от того, кто уже увидел все? Зачем задавать вопрос, ответ на который очевиден? Увы, рациональность никогда не была нашей сильной стороной. В сложные моменты мы ведем себя крайне странно, пытаясь в череде непонятных ритуальных действий сохранить хотя бы остатки былого, не тронутого разрухой мира.

Особенно остро это чувствуется тогда, когда пыль за спиной еще не осела, а грохот осыпающихся камней продолжает эхом гулять по окрестностям.

Она не ответила. Может быть, того требовал ее ритуал. Или просто пыталась забыть хотя бы на секунду о его существовании. Это же так просто — не замечать несущийся прямо на тебя с огромной скоростью автомобиль. Вроде как пока его не видишь, он тебе совершенно не угрожает и можно жить дальше в блаженном неведении.  До того момента, как реальность не внесет свои коррективы в твой внутренний мир.

Реальность всегда оказывается сильнее.

Он робко дотронулся до ее плеча. Она вздрогнула и испуганно отстранилась.

— Почему я это сделала?

Он молчал. Ему и не требовалось отвечать, она задавала этот вопрос сама себе. И не находила в себе ответа.

— Что не так?

— Все не так! — робкий плач превратился в истерику. Лицо исказилось в гримасе, одеяло упало на пол. — Почему, черт побери, ты это со мной сделал? У меня вообще-то есть парень, у нас замечательные отношения, мы давно вместе и вскоре собирались пожениться, а теперь… теперь… — она закрыла лицо руками и зарыдала. — Как мне теперь жить с этим?

Он не знал, что говорить, но почувствовал в ее голосе обвинения. Шестеренки пришли в движение и древний механизм ожил — мужчина пошел в атаку. Спокойно и уверенно, хотя и чуть напряженно, как могучий воин перед лицом превосходящего числом противника.

Перед лицом противника, которого невозможно победить в бою, но можно хотя бы героически погибнуть в попытке отстоять свою свободу.

— В чем ты обвиняешь меня? Я не знал ничего о том, что у тебя кто-то есть, ты мне не говорила. Я не принуждал тебя ни к чему, не настаивал — ты могла отказаться в любой момент. Это было твое решение.

Вероятно, если бы он взял вину на себя, даже если бы это было неправдой, ей было бы проще. Она, конечно, умом все прекрасно понимала бы, но так легко обмануться сладкой иллюзией, если ты всем сердцем сам этого хочешь.

Вместо этого — удар прямо в открытую рану.

Она резко вскочила и стала торопливо натягивать на себя разбросанные по комнате вещи. Даже в темноте это не заняло много времени.

—Прости, но я не могу отпустить тебя в таком состоянии. — Мужчина преградил ей путь уже у входной двери.

— Да ты… —в ее голосе был металл, а на лице читалась ненависть. — Пусти меня! Я сейчас позвоню своему парню,  и ты будешь собирать выбитые зубы сломанными руками.

Она торопливо начала копаться в сумочке. Было в этом жесте что-то неуловимо театральное.

— И он точно все узнает. Возможно, он даже тебя простит. И дальше вам придется с этим жить. Ты уверена, что у вас получится? Я вижу пока только, что даже у тебя самой не очень получается.

— Хватит уже издеваться надо мной! — Она швырнула сумку, от чего половина содержимого разлетелось по коридору, села на пол и снова зарыдала.

Он сел рядом, чуть сбоку. Обнял ее. Спокойно, как-то по-дружески. В этом жесте не было ничего, кроме сопереживания и желания помочь. Видимо поэтому она не отстранилась, как раньше.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ничего этого не было. — сдавленным голосом ответила она.

— Хорошо. — спокойно сказал он и взял ее за руку.

Реальность помутнела. Словно неведомая сила толкнула ее в грудь и потащила за собой в глубокую бездну. Прошлое, будущее — все смешалось в один грязно-серый комок, пугающий своей незавершенность. Сколько это продолжалось, она не понимала, само понятие времени потеряло всякий смысл. Она закрыла глаза и закричала от ужаса, но поняла, что не слышит даже собственного крика.

Шум в ушах успокоился. Девушка открыла глаза. Предметы приобрели привычные очертания, а цветам вернулась яркость. Они стояли на улице недалеко от его дома. Было светло, хотя солнце уже клонилось к зениту. Прямо как в тот момент, когда она только собиралась идти к нему.

Ее сердце билось так сильно, словно пыталось выскочить из груди. Он стоял прямо напротив нее.

— Что произошло? — шокировано спросила девушка.

— Я сделал так, что ничего не было. Прямо как ты хотела.

Глаза девушки расширились.

— Это какой-то фокус?

— Возможно. Ты можешь сама в этом убедиться, если заглянешь в свой телефон. Дата и время. Сообщения от друзей. Посты в социальных сетях. Сейчас мы идем ко мне, чтобы ты совершила ошибку, о которой впоследствии будешь жалеть. Ты помнишь, что дальше произойдет, для тебя это прошлое. Но не здесь. Здесь это только вероятное будущее, которое ты можешь изменить.

— То есть мы что, вернулись назад во времени?

— Ну, грубо говоря, да.

— Это же невозможно!

— Я не буду тебя разубеждать.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы с тобой не спали?

— Какого ответа ты хочешь? Того, с которым ты сможешь счастливо жить дальше, или правдивого?

Девушка задумчиво посмотрела на небо.

В сумке (откуда у нее на плече оказалась сумка?) раздалось жужжание телефона. Подруга писала, что плохо себя чувствует и не сможет завтра прийти на встречу. Она уже писала это три часа назад, в тот момент, когда они шли к нему домой…

— Я запуталась. Я совершенно не понимаю, что происходит. Давай правду.

— Хорошо. Правда в том, что есть несколько реальностей. Их много, по одной на каждого человека, строго говоря, но мы не будем так считать, это слишком сложно. Одна из них — та, в которой мы познакомились, переспали и вернулись назад во времени до того момента, как случилось непоправимое. Это наша с тобой реальность, она существует только для нас. Вторая — общая для всех остальных, в которой мы познакомились и идем ко мне в гости, но непоправимого пока не случилось. В твоей реальность ты изменила своему парню. В общей — ничего еще не случилось.

— Что значит “в моей”? Реальность одна, на то она и реальность.

— Реальность у каждого своя. Мы все живем внутри своей головы. То, что с тобой произошло, для всех остальных ничем не отличается от фантазии. Вроде как мы с тобой шли ко мне, по пути ты нафантазировала секс со мной последущим сожалением и возвратом назад во времени. И только ты понимаешь, что это не фантазия, потому что пережила это непосредственно.

— То есть, я ему изменила?

— В своей голове — абсолютно точно. Насколько это для тебя реально, решать уже тебе самой. Иллюзии могут казаться очень реальными, оставаясь при этом иллюзиями. Их не видит никто другой, но тебе нет до этого никакого дела, ведь они есть в единственно существующем для тебя мире — в твоем собственном мире.

Снова зазвонил телефон — другая подруга просила уточнить место встречи.

Когда девушка подняла голову, парня уже нигде не было. Она стояла посреди дороги совсем одна. Мимо спокойно проходили люди, идущие по своим делам. Никто не обращал на нее никакого внимания.

Она не помнила, как добралась до дома. Все было настолько странным, необычным, что привычная ей реальность просто рухнула как карточный домик.

Осталась только та, которая называется “ее”.

Она взяла в руки телефон.

“Нам очень надо поговорить, пожалуйста, приезжай.”

Как-то раз я написал на фейсбуке пост. Уже не помню о чем. По-моему, это была фотография моего котика со смешной подписью. Или цветочка. Или истощавших от голода детей Освенцима, не важно. В общем, пост о чем-то милом и совершенно нейтральном.

Написал, значит, пост, и пошел на кухню, за чаем.

Вернувшись, я обнаружил в комментариях к посту людей. Много людей, я столько даже на улице никогда не видел. Они сидели в комментариях, активно общались между собой, о чем-то спорили, но все сходились во мнениях, что я мудак.

Это было странно, с чего бы мне быть мудаком?

Я подошел к зеркалу. Нет, вроде, нормальный человек, на мудака даже капельку не смахиваю. Я сто раз мудаков видел, у меня на работе этих мудаков просто жопой жуй, мудак на мудаке сидит и мудаком погоняет, куда не плюнь — в мудака попадешь. А я не такой. И чай у меня вкусный, я его покупаю в элитном магазине, завариваю по книжке и пью без сахара, ведь только мудаки пьют чай с сахаром.

Нет, определенно я не мудак.

Я залез в комментарии и объяснил людям, что они не правы, и что я далеко не мудак. Предложил зайти в гости и попробовать мой чай, разве мудаки могут такой вкусный чай заваривать? Не, они же только ягу под забором пьют и тазы обсуждают, а у меня тут высокая культура. Даже книжки в шкафу есть. Три или четыре, не помню. Я их, конечно, не читал, но ведь мудак даже и не задумается над тем, чтобы книжку купить. Тем более, что в шкафу у меня не какой-нибудь мусор типа Донцовой, а вполне себе модный Минаев.

Но люди меня не слушали. Они продолжали утверждать, что я мудак, причем после моего появления начали делать это с удвоенной силой. Прямо в лицо, так сказать.

Я задумался. Ну не может быть такого, чтобы ни с того ни с сего меня мудаком назвали. При том, что я же не мудак, а значит это наглая ложь. А когда куча людей собирается вместе, чтобы лгать другим людям, это называется пропаганда, я уже знаю. Следовательно, люди в комментариях — пропагандисты, наймиты какого-нибудь госдепа, призванные расшатать мою нежную душевную организацию, чтобы я не мог дальше служить на благо родины.

Я улыбнулся. Мудак не смог бы дойти до столь неочевидной мысли, пройдя таким нетривиальным логическим путем. Соответственно, я решил высказать эту мысль странным комментаторам, понимая, что после такого глубокого суждения все их подозрения разом отпадут.

Я высказал. Но обвинения посыпались с утроенной силой.

Это было совершенно логично с их стороны. Ведь они наймиты госдепа, а значит обязаны гнуть свою линию даже под угрозой разоблачения. Соответственно, все что мне необходимо — это отстраниться от дискуссии, тогда разумные люди увидят мои логические аргументы и их беспочвенные обвинения, встанут на мою сторону и силы добра восторжествуют, как и полагается.

С этой счастливой мыслью я и ушел гулять. Отключив на всякий случай уведомления от фейсбука, чтобы не мешали.

Вернувшись домой, я обнаружил новых людей. Они тоже заявляли, что я мудак, а вот защитников видно почему-то не было. Силен госдеп, силен! Надо было смотреть в реальном времени, наверняка эти сволочи договорились с Цукербергом и трут все позитивные комментарии, чтобы у людей складывалось мнение, что я действительно мудак. Ведь миллион мух не могут ошибаться.

Но откуда столько людей? Неужели моя скромная персона кому-то вообще может быть интересна? И тут меня озарило — это все боты! Живым людям же всегда есть чем заняться, они же могут путешествовать, ходить по выставкам, читать книги, играть музыку и вообще вести активную жизнь. Им сто пудово не будет интересно сидеть в унылой социалочке и рассказывать какому-то незнакомому человеку, что он мудак.

Я решил озвучить и эту нетривиальную мысль, после чего следить за развитием событий, делая скриншоты по мере появления нормальных комментариев, чтобы никакие Цукерберги, проплаченные госдепом, их не стерли.

Шло время. Хвалебных комментариев почему-то не появлялось, зато недоброжелателей у меня прибавлось. К ним подключились и мои друзья, наверняка их взломали, ведь не могут же мои друзья считать меня мудаком. Они сейчас наверняка сидят и рыдают в бессильной злобе, желая написать хвалебный комментарий, да вот только злые хакеры лишили их этой возможности. А все ради того, чтобы выставить меня мудаком перед целым миром.

И тут мне в голову пришла шальная мысль. А уж не мудак ли я на самом деле? Ну в самом деле, столько людей собралось и рассказывают мне, что я мудак, может стоит задуматься.

Но я быстро отмел эту мысль. Так только мудаки думают, а я-то точно не мудак. Это все госдеп, Цукерберг и хакеры. Да, именно так. И только мудак будет думать иначе.

Удивительная вещь. Открываешь с утра соцсеть, видишь свежую порцию счастливых фоточек, выложенных старой подругой, решаешь ей написать с корыстной целью вытащить куда-нибудь пообщаться, дабы она своей лучезарной улыбкой и жизнерадостностью подняла слегка настроение, а в разговоре выясняется, что она уже третий месяц лечится от депрессии и вообще у нее все настолько плохо, что она старается ни с кем не общаться лишний раз, потому что боится разрыдаться на людях.

Выложивший свежий пост на тему “денег нет, работы нет, здоровье подорвано, помогите кто чем может” фотограф получает удивленный комментарий от постоянного читателя его блога — как же так, мол, такой классный блог, столько талантливых работ, думал что вы самый успешный и счастливый человек на свете, а тут на тебе, как из ушата окатили.

Довольная улыбающаяся пара, на всех фотографиях вместе, смотрят друг на друга влюбленными глазами. Год, второй, третий. Развод. Проходит молчаливо, только внимательный заметит изменившийся (тихо, без нотификаций) статус семейного положения.

Да и я сам получив от одной подруги, с которой давно не общался, вопрос “как твоя вторая половинка” ответил, что мы уже больше года как расстались, и получил недоумевающие глаза. Еще бы, мы почти не общались последнее время, а я как-то не заострял на этом внимания. В конце концов, это мое дело, с кем я коротаю вечность.

А потом так и получается: заходишь ты в ленту своих трех сотен любовно собранных друзей (из которых более-менее близко знаешь дай Б-г десяток) и видишь счастливые лица, интересные места, прикольные события. Зарабатываешь неврозы — у остальных ведь все хорошо, один ты неудачник.

Но остальные тоже страдают, просто так же, как и ты, не очень любят посвящать в свои страдания малознакомых окружающих. Мужчины не плачут. Кому надо, тот сам позвонит, узнает, спросит. Кому надо, можно рассказать лично, без лишних ушей. Публичная депрессия — скорее исключение, чем правило, признак того, что кого надо у человека просто нет, вот он и выливает свою боль в публичное пространство, в надежде хотя бы на капельку сочувствия от малознакомого человека. Эрзац сочувствия существует на одном публичном пространстве с эрзацом радости. Где-то рядом, прямо между эрзацем мудрости и эрзацем успеха.

Появляются новые потребности. Например, привести свой публичный образ в соответствии с заданными нормами. А заданные нормы определяются обществом, тем неявным публичным договором, который требует от нас помещать на свои стены признаки успеха и счастья. Ты начинаешь это делать и не замечаешь, как теряешься в созданной для других иллюзии. Идешь на очередную выставку только для того, чтобы выложить десяток фоточек. Едешь в другую страну только чтобы написать отчет о поездке. Пытаешься сделать стартап только потому, что “работа на дядю” сейчас не в тренде.

И за всем этим совершенно забываешь то, что нужно тебе самому.

Жить для себя на проверку оказывается гораздо труднее. Гораздо труднее, чем заработать миллион или эмигрировать. Потому что помимо отделения зерен от плевел, выбрасывания на помойку всего того, что не твое, нужно еще и перестать оглядываться на других. Перестать пытаться казаться лучше в их глазах. Перестать держать рядом с собой людей, у которых совершенно иные жизненные ценности.

И перестать говорить себе: “нельзя так жить”. Можно. Кто вам запретит?

Ну, разве что уголовный кодекс.

На пути оказывается множество препятствий. Когда ты занят социально одобренными действиями, тебе гораздо проще найти себя в обществе, в котором таких как ты — миллион. Вы все спрятались за масками и в этом увлекательном представлении играете свои роли. Так тоже можно жить, всю жизнь отыгрывая персонажа, в определенный момент ты даже сроднишься с ним и перестанешь испытывать дискомфорт. И это простой путь, гораздо быстрее, чем любой другой, он приведет вас к счастью.

Вот только счастье это будет не ваше, а того персонажа, что вы так натужно играли все это время.

Напротив, ты настоящий скорее всего будешь один. Просто в силу того, что каждый человек одинок от рождения и до смерти. Найти еще одного такого же — чудо. В вашей жизни такого чуда не будет. Да и счастья вам никто не гарантирует.

Так стоит ли вообще идти по этому пути? Стоит ли вообще искать что-то внутри себя, ведь вроде и так все неплохо?

А это уже не мне решать.

В конце концов, поиск собственного пути сейчас тоже социально одобренный тренд.

PageLines