From the daily archives: "Thursday, July 24, 2014"

— … и я никогда на самом деле не понимал, что же толкает людей на протест против системы, если они погружены в нее 24 часа в сутки.

Молодой парень ухмыльнулся. Его круглые очки и неаккуратная стрижка делали его слегка похожим на Гарри Поттера. Сходство было бы идеальным, если бы не усы.

Его собеседник, бритый мужчина, довольно худой, но все равно похожий на скинхеда из безумных 90-х, открыл портсигар и вытащил оттуда самокрутку. Покрутил ее в руках, размял, поднес ко рту, но прикуривать не стал, уставившись на компанию подростков чуть поотдаль.

— Не совсем, — иронично заметил он — Рыба может протестовать против чего угодно. Против водорослей, моллюсков, других рыб, но не против воды. Рыба живет в воде. Она погружена в нее, все, что вокруг нее есть — это вода. Так же и люди, они идут не против системы, а против каких-то элементов, которые выглядят ее частью, но на деле всего лишь антураж. Вон, посмотри на ту компанию.

Через пару скамеек, на противоположной стороне аллеи, тусовались какие-то неформалы. Длинные волосы, темная одежда, странная атрибутика. В общем, полный набор стандартных неформальских штампов.

— Все как всегда. Они пытаются не  быть частью целого, но в действительности это просто шаг в сторону. У них другая одежда, кстати, у всех  практически одинакова, другие прически, похожие друг на друга, другая музыка, одна на всех. — подытожил он.

— То есть ты хочешь сказать, что это и не протест вовсе? — удивился Гарри Поттер.

Один из неформалов заметил странную компанию, встал, и направился к ним.

— Естественно, нет. Просто другая сторона обыденности. Вроде как все носят белое, а мы носим черное. Все носят одежду, а мы  будем ходить без одежды. Все ведут здоровый образ жизни, а мы будем курить, бухать и заниматься прочими непотребствами. Простое отрицание не дает выйти за рамки, оно просто перемещает тебя на противоположную относительно полюса сторону.

Скинхед потянулся было за зажигалкой, но его прервал подошедший неформал.

— Сигареткой не угостите? — Каким-то заискивающе-жалобным тоном спросил он.

Парень с бритой головой склонил голову вбок и, слегка улыбнувшись, прищурился.

— Угощу, но только в ответ на вопрос.

— Ну, спрашивайте. — слегка удивленно сказал парень.

— Зачем все это? Одежда, атрибутика? Что это означает?

— А то сами не понимаете. Вы же тоже не из этих… как их там… слово умное было. — парень слегка смутился.

— Конформистов?

— Да, вроде. Вот, вы все знаете.

— Допустим. Но мне интересно, что считаешь ты.

— Ну, типа как, в этом мире заправляет быдло, а мы не быдло, поэтому мы стараемся держаться вместе и одеваемся так, чтобы могли узнать друг друга и понимать, кто нормальный, а кто нет. — он кинул взгляд на Гарри Поттера, его слегка передернуло, поэтому он торопливо добавил — Ни в обиду никому будет сказано.

— А если, например, какое-то быдло, как ты выражаешься, оденется как ты, он сразу станет как ты?

— Нет, конечно, он же слушает другую музыку, смотрит другие фильмы, живет по-другому, вообще все делает по-другому. Ему даже в голову не придет так одеться, он слишком глуп  для этого.

— Ты чего там застрял? — раздался голос откуда-то из  недр неформальской компании.

— Макс, пять сек, ща стрельну сигаретку и подойду. — крикнул парень в ответ.

— То есть это все не просто так, это своего рода протест, да?

— Почему «своего рода»? Протест и есть. Мы показываем людям, что можно жить по-другому, слушать нормальную музыку, одеваться в нормальные шмотки. Они же все одинаковые. А мы другие.

— Тоже все одинаковые, только по-своему?

— Мы разные. Просто быдлу кажется, что это не так. Я слышал, что так у европейцев с китайцами дела обстоят, вроде как они все на одно лицо для них. И наоборот.

— Ладно, держи, я все понял. — скинхед протянул ему портсигар. Буркнув «спасибо», парень удалился к своей компании.

— Вот видишь, — заметил он, — он и сам толком не понимает, что делает. Какой-то протест, какие-то «другие». Они не другие. Если человека перевернуть с ног на голову, он останется человеком, просто перевернутым с ног на голову. Он не станет от этого процесса чем-то совершенно иным.

— То есть ты утверждаешь, что настоящий протест невозможен? — удивился Гарри Поттер.

— Почему же? Возможен, конечно. Просто выглядеть он будет совершенно иначе. Настолько иначе, что ты даже и не  поймешь, что это какой-то протест. Ты вообще ничего не поймешь. Подумаешь, что происходит какая-то чертовщина. Не сможешь это описать, проанализировать. Ну, вроде как, если бы какой-то человек в один прекрасный момент научился видеть ультрафиолет. Он бы видел цвет, но не смог бы его никому передать, потому что в языке нет таких слов, которые описывали бы то, что никто кроме него не видит.

— Ты опять завел свою шарманку?

— Нет, я не о квалиа. Я о восприятии. Настоящий протест не выглядит как протест. Он больше похож на самоубийство, хотя самоубийством не является. Рыба выпрыгивает из воды, отращивает ноги и идет питаться травой. Вокруг нее больше нет воды, она дышит воздухом. А другие рыбы не способны это осознать, потому что даже не знают, что такое воздух.

— А потом рыбы-ученые начинают изучать поверхность, проводить анализы, все понимают…

— И все равно не могут ощутить, каково это — иметь ноги и дышать воздухом. Вроде как мы можем проанализировать, каким мог бы быть групповой интеллект, но совершенно не способны ощутить это.

— Хватит о квалиа.

— Да не о том я, черт побери! — скинхед злобно затушил бычок о край урны. — Хочешь, продемонстрирую тебе наглядно, как выглядит настоящий протест?

— Я весь во внимании.

Перед скинхедом появилась дверь. Обычная такая дверь, с косяком, слегка щербатая, с латунной ручкой и петлями.

Он встал, медленно подошел к двери, открыл ее. За дверью была абсолютная чернота.

— Примерно так. — бросил он и шагнул в дверной проем.

Захлопнувшись за спиной скинхеда, дверь растворилась в воздухе.

PageLines