From the monthly archives: "August 2013"

Все люди как люди, а мне снятся сны про p-кварки и глюонно-нейтринные поля.

Точнее, мне приснился сон про то, как я читаю книгу про p-кварки и глюонно-нейтринные поля.

Вообще мне всегда казалось, что читать во сне невозможно. То ли я мультфильма про Бетмена обсмотрелся, то ли еще что, но был твердо уверен, что во сне любой текст выглядит как бессвязный набор буквоподобных символов. Ан нет — и это, судя по всему, не первый раз, когда я читаю книгу во сне, потому что конкретно эту книгу я уже читал.

Я даже запомнил пару слов из книги, а потом усилием воли поднял себя из сна (это проще, чем кажется, надо всего лишь крепко зажмуриться во сне, а потом  открыть глаза). Эндоменц и экзоменц. Это были названия подглав. К сожалению, таких слов не существует.

Впрочем, игры воображения уже не первый раз играют со мной такую злую шутку. Всего неделю назад  я во сне посмотрел два фильма в твердой уверенности, что такие фильмы я уже смотрел. И проснулся при этом с мыслью, что, дескать, какая у меня хорошая память — весь фильм в деталях запомнил. И только потом я понял, что сон — вариация на Терминатора — это всего лишь сон.

А  книжка была клевая. Второй раз уже читаю, судя по всему. Про будущее.  Надо будет еще почитать.

Многим кажется, что нынешняя система копирайта есть нечто идеальное. Этих людей условно зовут копирастами.

Многим — что она пережиток прошлого и должна умереть. Их условно зовут антикопирастами.

Я себя не причисляю ни к тем, ни к другим. Мне  кажется, что обе категории впадают в некоторую крайность, что вызвано то ли недостатком информации, то ли нехваткой жизненного опыта. Первое, что следует, на мой взгляд, сделать, чтобы критиковать ту или иную систему — разобраться в том, как она на самом деле работает, каковы подводные камни, какие проблемы вставали при ее создании и почему они были решены именно так.

Я всегда радуюсь, когда люди пытаются разобраться в проблеме, а не просто с нахрапа начинают ее критиковать. У меня есть знакомые, которые способны поставить «диагноз» по плохому пересказу журналистской статьи — им из него становится очевидно, что автор мудак и ничего не понимает в теме. Такого я не люблю. А вот всестороннее изучение и ознакомление всячески приветствую.

Вот здесь, например, товарищ задает небезынтереные вопросы. В том плане, что он  не одинок в них — такие же вопросы задают и другие. Поэтому я с удовольствием потрачу время и мы вместе попробуем в них разобраться.

Начнем с самого начала.

 Начнём с того, что такие известные авторы как Гоголь, Пушкин, Чехов, Бетховен, Лист… список можно долго продолжать. Создавали свои произведения вне зависимости от того, купит ли их кто-нибудь. Это было их увлечение. Многие из них имели совершенно другие заработки.

Да, действительно, есть такие люди, которые любят писать. И при этом пишут хорошо. И пишут не для того, чтобы заработать денег на читателях, а потому что им нравится писать. А читателям нравится их читать. Все хорошо, идиллия.

Однако, когда мы говорим об авторском праве, мы говорим не о людях, которые просто любят писать. Я тоже люблю писать. Мы говорим о людях, которые написали произведение и понесли его к издателю, совершенно точно зная, что издатель будет выпускать их книги за деньги, причем кладя деньги себе в карман (выплачивая автору, в лучшем случае, гонорар за допечатки тиража).

Автор заранее на эти условия согласен. Приветствует он их или нет — вопрос десятый, главное, что сегодня и сейчас он согласен работать на таких условиях.

Если бы автор хотел, чтобы с его произведениями ознакамливались бесплатно — гарантирую вам, он бы выкладывал их бесплатно в любой сетевой библиотеке или на сайтах, вроде прозы.ру.

Автор, который хочет, чтобы его распространял издатель, идет к издателю и на обоюдно приемлемых условиях публикуется. Это выбор и решение автора, и мы не вправе додумывать за него, что «он был бы счастлив от того, если бы мы его читали, а на деньги ему плевать». Не плевать. Было бы плевать — выложил бы бесплатно, благо что в наш век свободы информации никаких проблем с этим нет.

Как-нибудь ради интереса попробуйте связаться с автором по электронной почте и попробуйте узнать, почему он пишет книги за деньги. Узнаете много интересного. Например то, что хорошая книга пишется примерно год, а то и больше, и автор считает, что он хорошо потрудился и хочет получить за это деньги. То есть автор, жадная скотина, не хочет писать просто из любви к искусству — он  еще и денег хочет. Мало ему читательской любви и ласки, видите ли!

А тем, кому много, что с ними? Не одними же коммерческими писателями век полнится?

Да, не одними. Но как могут выглядеть взаимоотношения некоммерческого писателя и его читателя я могу вам пояснить на личном примере.

Я, как вы, наверное, знаете, музыкант. Пишу песни. Мы даже записали альбом и теперь думаем, что с ним делать. Я предложил выложить его куда-нибудь и пусть все слушают. А баранабщик считает, что мы хорошо потрудились, и неплохо было бы получать за это деньги.

Допустим, что группа встала на мою сторону и мы выкладываем альбом бесплатно. Публика слушает, радуется и просит еще. А я еще не хочу. У меня нет никакого стимула для того, чтобы писать больше музыки. Деньги меня не  интересуют — я же выложил альбом бесплатно, признание слушателей — ну замечательно, я очень рад, но что с того? Я пишу не ради признания и не ради денег — я пишу потому, что мне нравится писать. И значит мои взаимоотношения со слушателем будут строиться сугубо по моим правилам. А мне нравится выпускать один альбом на полчаса раз в десять лет. И никаких концертов. И слушатель ничего с этим поделать не может.

Отношения с коммерческими исполнителями для слушателя проще. Он платит деньги, и автор заинтересован в деньгах, а значит будет делать то, что нужно, для получения денег. Напряжется и выпустит еще один альбом, причем такой, какой слушатель хочет. Даст концерт в его городе. Устроит вечеринку…  мало ли что. Можно даже заплатить музыкантам денег и устроить квартирник — все, как говорится, для людей.

И не надо оправдывать высоким искусством обычное стремление к получению бесплатно того, за что автор хочет получить денег. Спросите автора — хочет ли он, чтобы вы бесплатно читали его книги. И как он вам ответит, так и поступайте. Это, в конце концов, его дело.

Не нравится? Берем список авторов, произведения которых перешли в народное достояние и читаем их вместо современных и коммерческих авторов. Гарантирую — вам до конца жизни хватит.

Идем дальше.

Так же большинство из них уже умерло, умерло давно. И мне становится интересно, на каком основании те же интернет магазины берут за произведения Бетховена какие-то деньги.

Смешно, но произведения Бетховена доступны любому желающему за совершенно смешную сумму, которая включает фактически только распечатку нот. Зайдите в любой музыкальный магазин, торгующий нотами и посмотрите, сколько он стоит.

Деньги же берутся за исполнение произведения, которое по факту уникально.

Идея примерно следующая. Есть оркестр. Он состоит из вполне конкретных людей, которые музыкой (а точнее, исполнительским мастерством) зарабатывают. И они хотят есть. Они хорошо потрудились и исполнили вам Пятую симфонию, причем исполнение является производным произведением, которое также охраняется законом об авторском праве.

На каком основании они берут деньги за исполнение чужого произведения? Потому что оригинал давно вышел из области охраны авторского права, перейдя в народное достояние. И они могут не платить никаких лицензионных отчислений автору. Если бы они исполняли произведение, охраняемое законом об авторском праве — было бы все то же самое, только они бы платили лицензионные отчисления правообладателю. Так, вы можете записать на кассету собственное прочтение стихов Пушкина и продавать их. А можете — Каганова, только его придется изначально спросить и, может быть, заплатить ему денег.

За то, что вы будете у себя дома сами исполнять Пятую симфонию, никто с вас не возьмет ни копейки. И даже, скорее всего, не спросит, где вы  взяли ноты.

Да, я согласен, что магазин свои издержки должен покрыть. Но пусть и берёт в пределах своих издержек. Почему же цена Лунной сонаты такая же, как и выкидыша какой-нибудь Леди Гаги?

Потому что это называется «рыночное ценообразование» и для исполнений классических произведений оно, кстати, гораздо честнее, чем для Леди Гаги, так как есть множество оркестров, исполняющих одно и то же произведение, и покупатель способен выбрать то, что ему лучше всего подходит, в том числе и по цене.

Оркестр тоже играет не из любви к искусству, потому что хочет за свои труды денег. И имеет на это право, так как их труд востребован обществом, а любой общественно востребованный труд должен быть оплачен.

Магазин же — простой ритейлер. Вы же не жалуетесь на то, что продуктовый  магазин, скотина такая, получает прибыль на бедных старушках, которым продает хлеб? Здесь ситуация ровно та же самая.

Следующий вопрос.

Проблема в том, что чтобы сделать новый кусок сыры или ещё один автомобиль, нужно реально затратить какие-то силы, материалы, время. Что же происходит в современном мире. На то,чтобы создать очередную копию фильма, композиции, копию программы, не нужно практически никаких дополнительных затрат. В результате, если твоё произведение понравилось какому-то большому числу лиц, то ты получаешь неимоверную сверхприбыль, которая во много раз превышает затраченные на создание средства. Причём, речь идёт не о двухстах процентах, а о десятках тысяч, миллионов процентов. Иначе говоря, можно написать одну книгу или одну песенку спеть и в идеальном обществе, где нет качающих нелицензионные копии, можно обеспечить себя на всю жизнь, плюс внукам останется.

Мне  очень хочется пошутить про «жадных детей», но я удержусь.

Подобного рода суждения очень часто преследуют меня в области патентного права. Дескать, придумал какой-то мудак какую-то фигню, запатентовал ее, и может всем подряд ее предлагать и до конца века стричь купоны, не шевеля и пальцем, только по факту того, что он один умный, а все остальные дураки.

Я лично совершенно не вижу никакой проблемы в том, что автор пишет книгу, которая продается миллионными тиражами, он получает кучу денег и всю жизнь живет обеспеченным. Потому что такую книгу еще надо суметь написать, и если она продается — значит людей на самом деле она цепляет.

Ах, продается дурацкая сказочка про вампиров имени Стефани Майер и про мальчика в очках имени Джоан Роллинг? Неужели вас действительно так удивляет тот факт, что люди в массе своей совершенно тупы и необразованы, и хорошо еще, что они хотя бы эти сказочки читают, а не просто пырятся в телевизор или играют в доту. Люди  покупают то, что им ближе, а им ближе не философские сетенции Эко, а байки про Красавицу и Чудовище… ах, простите, про вампира и астматичку.

В чем идея? В самой сущности защиты любой интеллектуальной собственности, которая защищает то, что трудно создать, но легко украсть. С книгами тут ровно та же самая ситуация, что с патентами. И направлена эта защита на то, чтобы поощрять людей, создающих новое, и наказывать тех, кто это новое у них ворует и пытается на своем воровстве заработать.

Мне кажется, что это неправильно. Это всё равно что, создав я одну головку сыра, мне вываливают два грузовика золота за это.

Примерно так, если мне память не изменяет, было в Голландии. Там какой-то парень создал новый  сорт тюльпанов и получил два мешка золота. Потому что он смог, а другие не смогли.

Идея здесь не в том, что мы делаем что-то шаблонное, но наоборот — новое и уникальное. Вы можете разработать новый сорт сыра, запатентовать его и продавать на рынке по чудовищным ценам, которые в миллион раз превышают трудозатраты на его изготовление. И получите ровно ту же ситуацию, что при тиражировании програмного обеспечения.

Ну и, следует помнить, что затраты на тиражирование, например, ПО, стремятся к нулю, но все же далеко не нулевые. Более того, даже стоимость копирования вами файла с флешки на жесткий диск легко рассчитывается, если воспользоваться парой бухгалтерских приемов.

Допустим, вы купили ноутбук, который стоит 30 тысяч рублей и используете его в течение 3 лет, после чего он утилизируется. Стоимость потребляемого им электричества и обслуживания пока опустим для простоты, их довольно просто впоследствии включить в расчет для увеличения точности.

Вы пользуетесь ноутбуком каждый день по два часа в день. В этом случае, как нетрудно рассчитать, каждый час пользования ноутбуком обходится вам в 13 рублей. То есть, если бы вы не  выплачивали всю сумму за ноутбук сразу, а взяли бы его бесплатно, а потом платили за пользование им деньги, то для того, чтобы производитель ноутбука получил в итоге ту же самую сумму, он должен был бы брать с вас 13 рублей в час.

Таким образом, скачивание из сети фильма в формате Blu-ray обойдется вам примерно в 2 часа реального времени на средней паршивости интернете или 26 рублей.

Как видите, даже копирование «бесплатной» информации из сети имеет вполне конкретную стоимость, если считать таким образом. И она вовсе не нулевая.

Из покон веков человек развивался за счёт того, что делился новой информацией со своими соплеменниками. Если кто-то что-то пытался утаить, то это тормозило развитие. Соответственно, очень странно ожидать от людей, что они перестанут выкладывать в общий доступ копии фильмов, качать эти нелицензионные копии…

Вообще очень странно ожидать от людей, что они не будут брать бесплатно то, что бесплатно взять могут. Но это не есть логика цивилизованного человека, это логика приспособленца и мошенника. Такой же логикой (это называется «право сильного») руководствуются гопники, отбирающие у вас телефон, пользуясь тем, что вы ничего сделать не можете. Также и вы, отбираете у правообладателя то, что принадлежит ему, и он ничего сделать не может. Защищая вас от гопников и защищая правообладателя от пиратов закон выполняет одну и ту же функцию — защищает слабого от сильного, полезного от вредного.

Человек развивался не за счет того, что делился информацией. Человечество развивалось за счет того, что в нем находились люди, которые были умнее своих соплеменников и могли совершать прорывы. Именно таких людей, совершающих прорывы, и защищает закон об авторском праве, давая им возможность совершать прорывы и дальше, получая за это деньги. То есть, фактически, он дает возможность людям заниматься общественно полезным трудом, не отвлекаясь на побочные проблемы, вроде «как достать покушать».

Все, что создал человек, вне зависимости от законов и авторских прав — все равно в конце концов достанется человечеству в той или иной форме. Это как раз не проблема. Я с трудом представляю себе изобретателя, который изобрел путешествие во времени только для того, чтобы запатентовать его и никому не давать права на реализацию патента. Чтобы не было никаких путешествий во времени.

Удивительно, но многие личности, мнящие себя прогрессивно мыслящими категориями XXI века во многих обстоятельствах мыслить способны лишь категориями века XIX, а век XX, вместе со всеми его прелестями и недостатками, как будто бы прошел мимо них. Более того — они берутся бороться с тем, чего решительно не понимают, с тридцатым пересказом бабушкиных сказок. Именно для таких людей я подготовил краткий пересказ ошибок и заблуждений в области авторского права.

Вопросы авторского права и лицензирования контента в некотором счете больная тема, особенно сейчас, с введением в действие нового пакета законодательных актов, регулирующих эту сферу. С ними разбираются отдельные, более компетентные люди. Я же расскажу о вещах простых, даже во многом банальных, но небезынтересных, потому что для меня было, например, крайне удивительно, какие пласты законов вздымает простая покупка хлеба в магазине.

Поэтому я вкратце опишу заблуждения (без приписывания их тем или иным личностям, чтобы не заниматься «борьбой с тенью») и поясню, как обстоят дела на мой взгляд. А вы можете меня поправлять — я все-таки не самый большой специалист в области юрисприденции.

Для первичного ознакомления с тем, что я считаю по этому поводу — вполне подойдут три моих предыдущих заметки на эту тему. Информация — не товар, лицензирование — не покупка и цифровой коммунизм — не панацея.

Поговорим вначале об обычных, нецифровых неинформационных вещах. Там тоже много нетривиального.

Заблуждение первое. Купив товар, я могу делать с ним все, что захочу.

На самом деле, купив товар, вы можете с ним делать все то, что вам разрешает законодательство, либо то, что законодательством не регулируется. В остальном же положение вещей получается довольно разнообразно.

Представьте себе, что мы купили в магазине сыр. Сыр можно съесть, а можно поделиться с другом — друг, думаю, будет в восторге, если у него, конечно, нет аллергии на сыр.

А теперь представьте себе, что мы купили в аптеке циклодол. Циклодол, между прочим, состоит в лекарственном списке А и отпускается сугубо по номерным рецептам. Можно его съесть самому? Да, именно для этого его вам и выписали. А вот поделиться с другом уже  не выйдет — вполне можно попасть под статью за распространение. И это при том, что лекарство довольно безобидное, хотя на нем и можно словить пару несерьезных глюков.

Купив машину, я не приобретаю права парковать ее везде, где захочу (чего, кстати, тоже многие не понимают) и за нарушение правил ПДД (моя машина, как хочу, так и езжу!) можно словить вполне неиллюзорный штраф, а если бросить автомобиль гнить под окном — можно готовиться к тому, что через некоторое время тебе придет счет за утилизацию.

Покупка телевизора (по крайней мере так было со старыми телевизорами на основе ЭЛТ, с ЛСД не знаю) налагает на меня определенные обязательства по его утилизации — его нельзя просто так выбросить в помойку, ибо окружающей среде от разбившегося кинескопа будет в разы хуже, чем от десятка градусников. Лампы дневного света тоже должны утилизироваться особым образом, не смотря на то, что они мои и что я с ними хочу — то и делаю. И этого, кстати, тоже многие не понимают — достаточно пройти иной раз мимо мусорного бака.

Покупка ноутбука не дает мне права  смотреть на нем детскую порнографию (хотя, казалось бы, мой ноутбук).

Как видим, для очень многих классов товаров применяется специальное регулирование их жизненного цикла. То есть «что хочу, то и делаю» — это если и существует в действительности, то для крайне узкой группы товаров.

Если мы посмотрим конкретные вещи, на которых упирают борцы с ветряными мельницами, то увидим следующее:

  1. Дарение или временное уступление прав (любимое всеми «поделиться с другом» по факту является именно этим) — запрещено для некоторых групп товаров, для некоторых применяется специальное регулирование. Например, уже приведенный случай с лекарственными препаратами, там стоит строгий запрет. В случае с автомобилями запрет нестрогий, но применяется специальное регулирование — я не могу просто дать другу машину и сказать «катайся сколько хочешь» — я должен выписать доверенность (хрен с ней, на 5 минут делов) и вписать его в страховку (что сложнее).
  2. Перепродажа — аналогично, запрещена для некоторых групп товаров, для некоторых применяется специальное регулирование. С перепродажей лекарств, думаю, все ясно. Причем, даже перепродажа безрецептурных лекарств, если мне  не изменяет память, дает шанс нарваться на конкретный штраф, а уж за списки Б и А можно даже присесть, особенно если «в особо крупном размере». А перепродажа квартиры, например, занятие крайне нетривиальное в том случае, если у вас есть малолетние дети, прописанные в ней — поищите в интернете, если интересно, там крайне нетривиальный порядок, усложняющий жизнь и продавцу, и покупателю.
  3. Возврат — крайне специфическая категория, в первую очередь из-за того, что вернуть, вообще говоря, можно сравнительно мало что и при сложном наборе условий. В законодательстве даже есть целый список вещей, которые возврату и обмену не подлежат при условии их надлежащего качества (про качество, кстати, впоследствии поговорим отдельно). В их числе — лекарственные препараты (родимые!), нижнее белье и сложная бытовая и компьютерная техника. Конечно, существуют ритейлеры, которые выставляют специфические условия возврата — более мягкие, чем прописанные в законодательстве (это их право), за что им огромное спасибо. С другой стороны, я бы сторонился ритейлера, который берет обратно таблетки или трусы. Второе негигиенично, а первое еще и крайне опасно для здоровья.
  4. Хранение и транспортировка. Конечно, никакой закон не обяжет нас хранить в холодильнике лекарства, которые того требуют, но закон обязывает нас хранить, например, легально приобретенное оружие в специально оборудованном сейфе и транспортировать в разобранном состоянии, в чехле и без патронов. С транспортировкой обычных кухонных ножей тоже возникают небольшие сложности, которые впрочем решаются довольно быстро, если у вас есть сертификат, который показывает, что ваш нож не является холодным оружием.

Более того — даже с покупкой многих вещей существуют определенные трудности. Начиная с того, что покупка невозможна лицом до 14 лет (а до 18 лет человек имеет право на совершение только мелких бытовых сделок), и заканчивая тем, что вы, например, можете приобрести автомобиль в собственность, но наличие автомобиля не дает вам автоматического права водить его, для этого нужно пройти специальное обучение и получить права. Покупка лекарств и оружия  даже  не обсуждается — здесь, думаю, всем все очевидно.

Как видим, здесь все достаточно нетривиально и список «все, что захочу» сказочно редеет, когда мы не ограничиваемся в нашем «захочу» простейшими комбинациями, вроде сделать бутерброд.

Теперь переходим в более интересную стезю — на стык информационного и реального.

Заблуждение второе. Покупая книгу (игру, фильм) я приобретают товар.

Я уже писал об этом, но повторюсь. Приобретая объект, несущий свойства физического  и информационного мира, вы получаете крайне интересную сущность, которая регулируется двумя группами законов. Книга как физический объект ничем не отличается от любого другого физического объекта, но как сущность информационная — фактически она не покупается, а лицензируется, просто это настолько скрыто от потребителя, что в реальной жизни совершенно неочевидно. Чуть более очевидно это для фильмов и музыки (там обычно на диске пишут, что права человека здесь несколько попираются и «все что угодно» с диском сделать уже нельзя) и совсем очевидно — для приложений и игр, так как все они снабжены  лицензионным соглашением, который наглядно показывает, что вы можете, а что нет.

Поняв это, становится очевидно, почему правообладатели на самом деле не конкурируют с пиратами — они производят и продают совершенно разные вещи. Правообладатели лицензируют пользователю контент, а материальный носитель несет функцию помощника в осуществлении прав, пираты же продают диски, а на содержимое этих дисков ни они, ни покупатель не имеют решительно никакого права.

То есть правильно все это выглядит так. Приобретая книгу (игру, фильм) —я лицензирую у правообладателя контент на определенных условиях. Частично эти условия находятся в законодательстве, а частично могут находиться в EULA (то самое лицензионное соглашение). Поэтому все эти стоны на тему того, что «я не знал» не имеют никакого смысла, ибо незнание закона не освобождает от ответственности.

Заблуждение третье. Информационные посредники (правообладатели) не нужны.

Здесь один интересный момент, связанный с понятием «нужность» вообще. Кому, спрашивается «не нужны»? Потребителю. Вполне возможно. Потребитель от наличия в цепочке перекупщиков вообще только страдает — потому что каждый перекупщик накручивает цену, в которую он закладывает все прямые расходы и собственную маржу. Это с одной стороны. С другой стороны, без перекупщиков и распространителей, множество прекрасных вещей бы просто до нас не дошло, и мы бы пользовались телевизорами «Рубин», холодильниками «Бирюса»  и стиральными машинами «Малышка». То есть для материальных вещей польза перекупщиков, в принципе, довольно очевидна, и потребитель согласен смириться с ростом цены в обмен на комфорт в приобретении (хотя сейчас потребитель жадный пошел и все тянет по дешевке с ебея).

В случае же с информационным контентом польза распространителя не очевидна, потому что контент с легкостью распространяется по сети, благодаря сообществам любителей такого распространения (см. торренты и флибусты). То есть для распространения посредник уже вроде как не нужен. А для чего нужен?

Сейчас основная функция посредника — это страхование рисков автора. То есть именитый писатель, придя в издательство с новой книжкой, уже точно понимает, на какой гонорар он может рассчитывать, вне зависимости от продаж. И автору этому совершенно не интересно заводить интернет-кошелек и ревностно следить, когда очередной сетевой благодеятель поспешит осчастливить его своими пятью рублями, в которые он оценил его новую нетленку. Автору совершенно не  интересно платить «входные», чтобы его книгу поставили на полку в новый магазин. Автору не интересно договариваться с типографией и следить за качеством отпечатанных иллюстраций. Ему совершенно пофиг на веб-сайты, на форматы электронных книг, на системы платежей и миллион других вещей, которыми он будет вынужден заниматься при самостоятельном распространении собственных произведений. И если в случае с книгами все еще относительно просто, то для фильмов наступает полный швах, потому что в фильме автор уже не  один — там целый сном авторов, каждый из которых обладает собственными правами.

Почему нужны посредники? Потому что они нужны авторам. Авторы идут к ним, невзирая на то, что на дворе XXI век и они все должны умереть, на то, что пользователи воют от того, как правообладатели на них наживаются, несмотря вообще ни на что. Они идут за живыми деньгами и за гарантиями того, что их труд будет оценен по достоинству.

 

Под конец расскажу о  собственном опыте общения с авторами на предмет издательств. Коснемся конкретно трех людей — Ольги Громыко, Сергея Лукьяненко и Олега Дивова.

Все трое из них неоднократно писали о том, почему они не идут на свободное распространение произведений. Громыко заявляла о том, что ей приходят «копейки с либрусека», и если все интернет-пользователи такие честные и богатые, то ей проще устроиться в офис — денег будет больше, а книг, соответственно, меньше. Лукьяненко в этом плане — известный копираст, и считает, что столько, сколько дают ему издательства, ни один интернет ему не заплатит, да и заниматься защитой его интеллектуальной собственности должен специально обученный орган. Мнение Дивова примерно аналогично.

 

Вообще, на удивление, здесь вовсе не вымирающая деревня, а жизнь. Цивилизация. Все как в лучших домах Европы.

Во-первых, здесь невозможно купить пиво после десяти вечера. Несмотря на кустарность реализации (в Москве в супермаркетах блокировка стоит на уровне касс, а здесь, за неимением лучшего — на уровне продавцов) это работает — пиво купить действительно нельзя. Даже если очень попросишь. Даже отдыхающим из Москвы. Даже за большие деньги. Продавцы боятся проверок, боятся дикого штрафа — а он обязательно будет, потому что городок маленький и все сразу узнают.

Во-вторых, если ты рожей не вышел, без паспорта тебе не продадут ни алкоголь, ни сигареты. Да и даже если вышел рожей — все равно,  ведь лучше перебдеть, чем недобдеть. Мне  в мои двадцать шесть уже приходилось позорно идти за документом.

В-третьих, здесь комендантский час — детям после десяти запрещено показываться на улице без сопровождения родителей. Менты шуруют. Найдут — привод в детскую комнату милиции и составление административного протокола. Чем грозит — не знаю, но люди стараются не нарываться.

В-четвертых, здесь запрещено появляться пьяным на дискотеках. Менты бдят. Что делать на дискотеке трезвым — я, честно говоря, не очень понимаю, но факт остается фактом.

В общем, проклятое тоталитарное государство оградило детей от всех возможных развлечений. Остались только компьютерные игры. Дотянулся проклятый Путин.

Зато здесь работает 3G. По крайней мере, у Билайна и Мегафона. Насчет МТС  не знаю, хотя продавец в Связном (который построили на месте Евросети с некомпетентными продавцами) утверждал, что он через модем МТС смотрит фильмы в HD, но я ему не поверил. Может быть, зря.

По утверждением местных, работы  здесь нет. Не удивительно, что все, чудом обредшие ее, держатся из последних сил. Вежливые, здороваются, общаются на вы. Хамоватые деревенские тетки ушли в прошлое, ура европеизации. Вот что голодуха с людьми делает.

Зато множество магазинов. Одних сотовых здесь штуки три, а аптек только в центре наверное с десяток. Компьютерный магазин с ценами, которые заставляют волосы на моей голове выцветать со скоростью света. Мебель, пластиковые окна, юридическая контора — все, как у людей.

Цены на недвижимость аховые. Квартира в одной из трех пятиитажек в центре (их пять на весь город) — 2,5 миллиона. И это в городе без работы. Зато с кучей магазинов. Есть деньги — налетай, выбирай. Природа, огрод, все свое — лучший выбор для залетного фрилансера, у которого случайно завалилось четыре миллиона (потому что кроме квартиры надо делать в ней горячую воду, ибо централизованной нет, и отопление, потому что панельный дом холодный, а батареи зимой не греют).

В общем, живут же люди. Живут, как могут.

О творчестве и товарно-денежных отношениях

Я считаю, что привлечение товарно-денежных отношений в тонкую стезю общения автора со своей музой разрушает творчество. Всегда. Без исключений. Просто в силу того, что деньги — достаточно мощный стимулятор и их появление всегда ведет к тому, что автор неизбежно «прогибается» под потребителя и начинает творить в угоду ему. Так, чтобы получить еще больше денег. Даже если это для него не работа, а хобби. Крайне немногие способны защищаться от этого разрушительного фактора, настолько немногие, что можно считать, будто таковых не существует.

О копирайте

Несмотря на то, что моя риторика может показаться копирастической, я сам не отношу себя к племени копирастов. Как и к племени антикопирастов, впрочем. Это — два полюса экстремизма, между которыми есть крайне зыбкая середина людей, которые считают, что сложившиеся институты не в полной мере обеспечивают интересы общества, но в сложившейся ситуации адекватной замены, не нарушающей ничьи интересы, не существует. Более того — я считаю, что сложившийся паритет между правообладателями и пиратами и есть то хрупкое равновесие, в рамках которого все интересы максимально удовлетворены.

О методах заработка

Я считаю, что любая попытка указывать авторам контента, на чем и как они должны зарабатывать, достойна немедленной смерти. Просто в силу того, что автор, как производитель контента — лицо уникальное, только он и его муза способна генерировать подобный контент, а значит его потребители должны оного автора всячески облизывать и ублажать, иначе они останутся без того контента, что он создавал. Если те условия, которые диктует автор для потребления своего контента, кому-то кажутся неприемлимыми, то у них остается естественный выбор — оставить такого автора наедине со своим контентом, перестав его потреблять. Любая попытка обосновать нарушение условий автора чем угодно — лицемерие.

О ненужности издателей

Тот факт, что сейчас авторы идут не на свободный рынок, дабы самостоятельно распространять свои нетленки, а к издателям, свидетельствует о том, что как минимум авторам они необходимы. А раз авторам они необходимы — то обществу придется смириться с их наличием в стройной системе мира.

Тринадцать гребаных часов в аду. Спонсор ада — федеральные трассы России.

Спасибо, не надо. Обратно самолетом, ура мне.

Здесь цивилизация и интернет. Завтра пойду фоткать урны и дорожные знаки — вы же это так любите, я знаю!

Целую, ваша бабушка.

В ночь с четверга на пятницу мне приснился сон, что меня убивают выстрелом в голову. Я проснулся, решил, что раз я умер, то на работу можно не идти, выключил будильник и уснул.

Проснувшись в два часа дня я внезапно осознал, что, наверное, не все так просто.

А завтра я еду в деревню на неделю. Отдыхать. Обратно — саратовскими авиалиниями, постигать чудеса советского сервиса.

PageLines