From the monthly archives: "November 2012"

Нисколько не умаляя страдания трехмесячных девочек, которые болеют пиздецомой, мне кажется, что умирающий от рака Антон Буслов куда больше них заслуживает помощи.

Ссылки на его посты неоднократно появлялись в том числе и здесь.

Предлагаю навалиться и спасти человека, благо что надежда неиллюзорна.

Значит, с кошечкой мы воссоединились, а теперь хочется знать – зачем?! Поскольку любовь к кошке у каждого из вас явно больше, чем любовь к Хиггсу, зачем тратить такие усилия на поиски Хиггса? Как я уже сказал в качестве введения, бозон Хиггса примиряет непримиримое: два наблюдения, которые верны одновременно. И я сейчас поясню точнее, что это значит: мир симметричен – и мир не симметричен. То, что мир симметричен, как я уже сказал, вообще позволяет нам ориентироваться. Модное слово: паттерны. Люди склонны искать паттерны, и вообще нам нужны паттерны в жизни! Ну, хотя бы имена, лица людей, какие-то распознавания образов – вот на слайде прекрасный пример того, что люди ищут паттерны даже там, где их нет: на самом деле на небе ничего не нарисовано.

О гигантском молотке, противоречивости мира и прочих интересных вещах из мира большой науки.

Раз уж речь зашла о нематериальном, следует прояснить один момент, о котором у меня уже неоднократно интересовались. А именно — почему я пишу Б-г через дефис.

Сразу замечу — нет, я-таки не евr’eй. Даже в пятом поколении. Даже на пол-шишечки. В моей родословной намешено множество различных кровей, но еврейской среди них не обнаруживается.

Чтобы плавно подвести вас к Тайне, вначале расскажу одну историю из моей институтской жизни.

Как вы, наверное, знаете, есть два варианта написания рукописной «д» — похожей на английскую g или похожий на цифру 6, перевернутую в обратную сторону. Судя по тексту из статьи в википедии, они так и называются — g-образное и -образное, правда я с трудом представляю, как это читается. Но не суть.

Насколько я знаю, всех нас в школе учили только одному написанию — g-образному. Вероятно, потому, что такое написание позволяет писать текст, не отрывая ручки от листа бумаги, в то время, как -образное требует сделать разрыв.

Однако, мне такое написание не очень нравилось, и уже в институте я решил волевым усилием переучиться.

Как вы понимаете, переучивание автоматических навыков — задача не самая легкая. Но всего через несколько месяцев постоянного самоконтроля мне удалось это сделать — теперь я пишу исключительно -образное «д». Потому что такое мне больше нравится, никакой другой причины здесь нет.

Примерно такая же ситуация была с написанием Б-г. Вначале это была своего рода дань кащенизму. Хотя, кащенитом я никогда не был — возрастом не вышел, да и не существует их, некоторые вещи приводили меня в восторг, и я решил, что стоит довести навык до автоматизма. Таким образом, теперь я пишу «Б-г» через дефис автоматически, а обратное написание требует от меня нетривиальных телодвижений. Хотя, есть определенная разница — «бог» с маленькой буквы не вызывает автоматических навыков, потому что по факту это совершенно другое слово. В то время, как «Б-г» — это имя собственное, «бог» — обозначение целого класса явлений, так что эти понятия следует разделять.

Кстати, а поцчему ви спr’ашиваете?

А какой нынче архиватор считается самым кошерным? Необходимо, чтобы он умел работать с RAR, умел работать с архивами без их распаковки и отличался не сильно уебанским интерфейсом (других я у архиваторов не видел).

Нищета солипсизма — в том, что субъект считает свое бытие единственно существующим в то время, когда утверждать существование (или не существование) других субъектов в этом мире он не может.

Нищета же материализма — в том, что субъект признает исключительно объективные сущности, напрочь отрицая субъективные, принципиально не верифицируемые. В то время, как утверждать их отсутствие он не может, хотя, как не странно, может утверждать наличие.

Совершенно удивительный момент. Человек, неспособный увидеть Б-га, отрицает его существование на том основании, что он и ему подобные его не видят. И не видят его проявлений. И вообще не видят ничего, что можно связать с ним. Дескать, раз я не вижу и подобные мне не видят — значит, нет его, Б-га вашего.

И не объяснить такому человеку, что даже если Б-г предстанет перед ними во всем своем величии — они его не увидят. Они будут смотреть на него, но видеть все, что угодно — голограмму, массовую галлюцинацию, помрачение сознания, но не то, что есть per se.

Потому что даже в том мире, где Б-г проявляет себя в каждой его части, можно с успехом отрицать его существование.

Потому что любого Б-га можно заменить Законом, даже если этот закон будет совершенно не детерминирован — ведь ничто не мешает вселенной быть противоречивой.

В действительности, если даже Б-г ненаучен — это еще не значит, что его существование невозможно. Это значит только то, что в современной научной картине мира его как модели не существует. Почему сложилось именно так — потому что мы слишком мало знаем, либо же наоборот — уже разложили нашего Б-га на атомы и загнали его в рамки функции нескольких переменных, вопрос открытый.

Интересно, что никого не смущает, что некоторые люди не могут видеть цвета. Не могут слышать звуков. Не могут различать запахов. А Б-га ищут такого, которого могут видеть все.

В чем смысл такого Б-га, который проявляет себя лишь для избранных?

В том, что он может помочь человеку ориентироваться в этой жизни в то время, когда все остальные ориентиры разрушены. И личный, интимный диалог человека с его Б-гом будет залогом счастливой жизни.

Даже если Б-га в действительности не существует.

Даже если жизнь — это лишь вспышка света в бесконечности небытия.

Ведь для того, чтобы влиять на жизнь, совершенно не обязательно существовать.

Многие, вероятно, глядя на современную схему метрополитена (особенно в том варианте, который совершенно внезапно родился после появления станции «Новокосино»), прекрасно понимаю, насколько она тошнотворна. Поэтому я был очень рад, когда Буслов в своем блоге объявил о том, что на разработку схемы будет объявлен открытый конкурс.

Однако, сразу начались проблемы. Дело в том, что я не совсем понимаю, почему были выставлены именно такие требования по макету, хотя и догадываюсь, откуда растут ноги.

Проблема, в принципе, совершенно понятна — дизайн, как и любая другая область деятельности, подчиняется правилу shit in — shit out, то есть имея на входе требования, несовместимые с реальным миром, на выходе мы скорее всего получим продукт, который будет крайне неудобен, а то и вовсе бесполезен.

В данном случае есть несколько крайне странных решений, ценность которых для меня сомнительна. Вероятно, ноги растут из этого голосования и несколько неудачного его переваривания людьми, которые ответственны за принятие решений.

Первое — это наличие на схеме Москвы-реки и Яузы. Люди однозначно голосуют «за», скорее всего просто в силу того, что на коробке с шоколадными конфетами должны быть нарисованы чашка чая, роза и свеча. Я недоумеваю. В Москве реки не являются важными транспортными артериями, не являются препятствиями непреодолимой силы и вообще практически не влияют на жизнь простых граждан. Долгое время в метро схема прекрасно существовала без рек. Я и сейчас считаю вариант с реками неудачным, но, возможно, граждане просто завидуют японской схеме метро и тоже хотят всего и побольше. Ну, лого, типа.

Ответить на вопрос «нужны ли реки на карте метро» на самом деле просто и для этого не нужно спрашивать людей. Нужно спросить себя: «в каком случае человеку, который едет в метро, может понадобиться знать местоположение себя относительно рек?» И внимательно осмыслить полученный ответ.

Непонятный момент возникает также со станциями для маломобильных граждан. Начнем с того, что «приспособленная» станция совершенно не обязательно приспособлена — так, например, недавно открытое «Зябликово» приспособлено — там есть лифт для инвалидов. Правда его приспособленность весьма относительна, потому что для того, чтобы добраться до лифта, инвалиду нужно преодолеть входную лестницу (лифт находится внизу, в переходе). А дальше с ужасом узнать, что к лифту нужна какая-то карточка. Окей, допустим она у него есть — но значит, он где-то ее получил? А раз так — следовательно, там же ему должны были выдать карту станций, к которым она походит.

Перехватывающие парковки. Мне почему-то кажется, что люди, которые активно пользуются автомобилем и не ездят на метро, не получат никакой пользы от того, что перехватывающие парковки появятся на карте метро. А людям, которые активно пользуются метро и не ездят на машине (вроде меня) эта информация решительно бесполезна. Остается тот малый процент людей, который ездит и на метро, и на автомобиле. Может быть, имеет смысл направить усилия на информирование первой группы (куда более многочисленной), а не третьей? Просто из соображений рациональности.

И единственное, с чем я несогласен с Ильей — это названия станций латиницей. Но здесь есть два момента.

Первый — это название линий. Вы когда-нибудь слышали в разговоре «я живу на таганско-краснопресненской линии внизу» или «магазин вверху серпуховско-тимирязиевской ветки» (я даже не знаю, как правильно пишутся эти названия, если что)? У веток в Москве есть названия — красная, серая, зеленая. Названия нет только у аппендикса между серой и зелеными ветками из трех станций — его называют «сизым», «синезеленым», может быть еще как. Именно эти названия надо де-юре закрепить за ветками метро. Соответственно, они начинают замечательно переводиться на английский. Как в Питере можно сказать «first line», так и в Москве станет допустимым «red line».

А вот названия станций — вопрос более интересный. Ужас человека, который сталкивается с кириллицей, можно сравнить с вашим ужасом от созерцания вышеобозначенной карты метро Токио. Можете хотя бы отличить названия разных станций? А найти станцию по имени?

Принципиальных решений здесь два. Первый — это снабдить транслитерацией общие карты и указатели (но тогда все — в том числе и те, которые расположены на станции, а также указатели переходов и выходов, что нужно было сделать еще вчера). Второй — сделать на входе в метро специальный стенд, где человек сможет получить карту метро на default language. Возможно, это следует делать не на всех станциях, а только на тех, с которых иностранец наиболее вероятно попадет в метро.

Илья говорит, что первый вариант невозможен, потому что он не верит «в правильность такого дизайна». Как можно не верить в правильность — вопрос открытый. Данная фраза почему-то вызывает во мне неприятные ассоциации — точно также как уродливый пересадочный узел на Боровицкой мешает сделать схему красивой. Все-таки дизайн — это не о красоте, а о решении задач, и если мы выкидываем отдельные элементы или добавляем новые — следует понимать, почему мы делаем именно так, а не иначе. И если во втором случае я с Бирманом согласен — действительно, ориентироваться в переходе лучше по указателям на переходе, а пока ты не попал на станцию — тебе совершенно не интересно, куда и как ты оттуда пойдешь, то в первом подобные утверждения вызывают у меня исключительно недоумение.

«Иностранцам, тем временем, приходится ломать глаза, чтобы их читать.» Честно говоря, лучше бы я сломал глаза и получил хоть какой-то ориентир, чем в ужасе искал в вагоне человека, способного объяснить мне, как мне попасть в место, расположенное на станции (сами станции то никого по большей части не интересуют), название которой я даже прочитать не могу, не то что произнести. У меня такое в жизни было один раз — пара иностранцев, заикаясь, пыталась произнести название «Кропоткинской», которое они читали по бумажке. В пражском метро я ориентировался за счет того, что надписи были на латинице, пусть и с диактрикой. В тбилисском, будь там надписи на грузинском, несмотря на размеры, скорее всего я бы ориентироваться не смог.

Я, в принципе, согласен, что, наверное, расположение транслита названий на схеме не лучшее решение, но тогда следует подумать, а как решить проблему лучше? Или, может быть, ее вообще не имеет смысла решать, ведь если проблема не поддается решению — возможно, что это не проблема, а факт, с которым следует смириться.

В общем, конечно,  по итогам к конкурсу претензий больше, чем к Бирману. Потому что я прекрасно понимаю человека, который отказывается от конкурса, в котором в качестве условия дается фактически «нарисовать решение задачи», в то время, как хотелось бы видеть условием «решить задачу». И условие задачи, конечно.

Кстати, а как решена проблема в Токио? Они забили на иностранцев? Выдают на въезде календарики?

В авиации есть эффективный способ определить, насколько хорошо летчик умеет, например, заводить самолет на посадку. Локаторы регистрируют горизонтальные и вертикальные отклонения реальной траектории самолета от оптимальной – глиссады. Любой летчик отклоняется от глиссады то в одну сторону, то в другую. Однако хороший летчик реагирует даже на небольшие отклонения реального маршрута от идеала и корректирует их настолько, насколько нужно для возвращения к оптимуму. Плохой пилот выписывает траекторию, которую его коллеги сравнивают со следом, который оставляет на земле струйка мочи идущего быка.

Зачем я это все растолковывал? Понятийный аппарат, который мы сейчас обсуждали, пригоден для описания самых разных процессов – и относительно простых, и весьма сложных. Попробую сделать какие-то выводы. Эффективно управляемый процесс порождает быстрые мелкие колебания тех величин, по которым мы судим о его состоянии. Более длительные колебания со значительной амплитудой свидетельствуют о неэффективности управления; попытки заблокировать колебания могут привести к потере системой управляемости и ее переходу в иное качество.

Интересные мысли по теме оценки качества управленческих систем высказывает в своей колонке Дмитрий Шабанов.

PageLines