From the daily archives: "Friday, November 2, 2012"

Многие, вероятно, глядя на современную схему метрополитена (особенно в том варианте, который совершенно внезапно родился после появления станции «Новокосино»), прекрасно понимаю, насколько она тошнотворна. Поэтому я был очень рад, когда Буслов в своем блоге объявил о том, что на разработку схемы будет объявлен открытый конкурс.

Однако, сразу начались проблемы. Дело в том, что я не совсем понимаю, почему были выставлены именно такие требования по макету, хотя и догадываюсь, откуда растут ноги.

Проблема, в принципе, совершенно понятна — дизайн, как и любая другая область деятельности, подчиняется правилу shit in — shit out, то есть имея на входе требования, несовместимые с реальным миром, на выходе мы скорее всего получим продукт, который будет крайне неудобен, а то и вовсе бесполезен.

В данном случае есть несколько крайне странных решений, ценность которых для меня сомнительна. Вероятно, ноги растут из этого голосования и несколько неудачного его переваривания людьми, которые ответственны за принятие решений.

Первое — это наличие на схеме Москвы-реки и Яузы. Люди однозначно голосуют «за», скорее всего просто в силу того, что на коробке с шоколадными конфетами должны быть нарисованы чашка чая, роза и свеча. Я недоумеваю. В Москве реки не являются важными транспортными артериями, не являются препятствиями непреодолимой силы и вообще практически не влияют на жизнь простых граждан. Долгое время в метро схема прекрасно существовала без рек. Я и сейчас считаю вариант с реками неудачным, но, возможно, граждане просто завидуют японской схеме метро и тоже хотят всего и побольше. Ну, лого, типа.

Ответить на вопрос «нужны ли реки на карте метро» на самом деле просто и для этого не нужно спрашивать людей. Нужно спросить себя: «в каком случае человеку, который едет в метро, может понадобиться знать местоположение себя относительно рек?» И внимательно осмыслить полученный ответ.

Непонятный момент возникает также со станциями для маломобильных граждан. Начнем с того, что «приспособленная» станция совершенно не обязательно приспособлена — так, например, недавно открытое «Зябликово» приспособлено — там есть лифт для инвалидов. Правда его приспособленность весьма относительна, потому что для того, чтобы добраться до лифта, инвалиду нужно преодолеть входную лестницу (лифт находится внизу, в переходе). А дальше с ужасом узнать, что к лифту нужна какая-то карточка. Окей, допустим она у него есть — но значит, он где-то ее получил? А раз так — следовательно, там же ему должны были выдать карту станций, к которым она походит.

Перехватывающие парковки. Мне почему-то кажется, что люди, которые активно пользуются автомобилем и не ездят на метро, не получат никакой пользы от того, что перехватывающие парковки появятся на карте метро. А людям, которые активно пользуются метро и не ездят на машине (вроде меня) эта информация решительно бесполезна. Остается тот малый процент людей, который ездит и на метро, и на автомобиле. Может быть, имеет смысл направить усилия на информирование первой группы (куда более многочисленной), а не третьей? Просто из соображений рациональности.

И единственное, с чем я несогласен с Ильей — это названия станций латиницей. Но здесь есть два момента.

Первый — это название линий. Вы когда-нибудь слышали в разговоре «я живу на таганско-краснопресненской линии внизу» или «магазин вверху серпуховско-тимирязиевской ветки» (я даже не знаю, как правильно пишутся эти названия, если что)? У веток в Москве есть названия — красная, серая, зеленая. Названия нет только у аппендикса между серой и зелеными ветками из трех станций — его называют «сизым», «синезеленым», может быть еще как. Именно эти названия надо де-юре закрепить за ветками метро. Соответственно, они начинают замечательно переводиться на английский. Как в Питере можно сказать «first line», так и в Москве станет допустимым «red line».

А вот названия станций — вопрос более интересный. Ужас человека, который сталкивается с кириллицей, можно сравнить с вашим ужасом от созерцания вышеобозначенной карты метро Токио. Можете хотя бы отличить названия разных станций? А найти станцию по имени?

Принципиальных решений здесь два. Первый — это снабдить транслитерацией общие карты и указатели (но тогда все — в том числе и те, которые расположены на станции, а также указатели переходов и выходов, что нужно было сделать еще вчера). Второй — сделать на входе в метро специальный стенд, где человек сможет получить карту метро на default language. Возможно, это следует делать не на всех станциях, а только на тех, с которых иностранец наиболее вероятно попадет в метро.

Илья говорит, что первый вариант невозможен, потому что он не верит «в правильность такого дизайна». Как можно не верить в правильность — вопрос открытый. Данная фраза почему-то вызывает во мне неприятные ассоциации — точно также как уродливый пересадочный узел на Боровицкой мешает сделать схему красивой. Все-таки дизайн — это не о красоте, а о решении задач, и если мы выкидываем отдельные элементы или добавляем новые — следует понимать, почему мы делаем именно так, а не иначе. И если во втором случае я с Бирманом согласен — действительно, ориентироваться в переходе лучше по указателям на переходе, а пока ты не попал на станцию — тебе совершенно не интересно, куда и как ты оттуда пойдешь, то в первом подобные утверждения вызывают у меня исключительно недоумение.

«Иностранцам, тем временем, приходится ломать глаза, чтобы их читать.» Честно говоря, лучше бы я сломал глаза и получил хоть какой-то ориентир, чем в ужасе искал в вагоне человека, способного объяснить мне, как мне попасть в место, расположенное на станции (сами станции то никого по большей части не интересуют), название которой я даже прочитать не могу, не то что произнести. У меня такое в жизни было один раз — пара иностранцев, заикаясь, пыталась произнести название «Кропоткинской», которое они читали по бумажке. В пражском метро я ориентировался за счет того, что надписи были на латинице, пусть и с диактрикой. В тбилисском, будь там надписи на грузинском, несмотря на размеры, скорее всего я бы ориентироваться не смог.

Я, в принципе, согласен, что, наверное, расположение транслита названий на схеме не лучшее решение, но тогда следует подумать, а как решить проблему лучше? Или, может быть, ее вообще не имеет смысла решать, ведь если проблема не поддается решению — возможно, что это не проблема, а факт, с которым следует смириться.

В общем, конечно,  по итогам к конкурсу претензий больше, чем к Бирману. Потому что я прекрасно понимаю человека, который отказывается от конкурса, в котором в качестве условия дается фактически «нарисовать решение задачи», в то время, как хотелось бы видеть условием «решить задачу». И условие задачи, конечно.

Кстати, а как решена проблема в Токио? Они забили на иностранцев? Выдают на въезде календарики?

PageLines