Иногда жизнь в этом блоге как бы замирает — неделями, а то и месяцами нет ни одной публикации.

Поймите меня правильно, ведение блога — это мое хобби, а не работа. Я не слишком стремлюсь поддерживать определенный ритм публикаций, просто в силу того, что не гонюсь за посещаемостью, а прибыль с ведения имею ровно нулевую. Посему, когда меня захлестывают другие проблемы — блог идет под нож одним из первых.

Впрочем, ради разнообразия, даже в тяжелые периоды я возвращаюсь сюда, однако мозг в такие периоды слишком занят текущими проблемами, чтобы летать высоко и видеть далеко. Даже слог меняется — становится более утилитарным, бытовым. Проблема, проблема, проблема — решить, решить, решить. Жизнь становится уравнением с множеством неизвестных, исчезает ее экзистенциальная возвышенность, оставив после себя лишь заросшее поле биомеханики.

Медитировать на Луну в новой квартире невозможно — Луны не видно. Пытался медитировать на кошку — она отказывается сидеть ровно и вызывает брожжение ума своими телодвижениями. Медитирую на выключенный телевизор — возможно, когда-нибудь я увижу в нем отражение собственной жизни. Пока же я вижу в нем лишь отражение дивана, напротив которого он стоит.

Говорят, что чувство собственной незаменимости на работе — это симптом приближающегося нервного срыва. Но, кажется, я начинаю понимать, что мир без меня не рухнет и не развалится, а значит надо думать о себе и своем благе. Но что я могу поделать, если моя работа мне нравится?

Я начинаю понимать людей, которые боятся пенсии, потому что их работа для них — это их жизнь.

В детстве я совершенно не мог понять — как можно любить работу? Мне казалось, что работа — это нечто вроде горькой пилюли, которую взрослые глотают каждый день как лекарство от бедности. То есть отношение к работе у меня было ровно то же самое, от которого я недоумеваю сегодня — она казалась мне способом достать денег на развлечения.

На свою первую работу я устроился в 19 лет, когда ушел в академический отпуск формально по состоянию здоровья, а фактически — из-за конфликта с преподавателем. Курьером, потому что ничего не умел и не знал. Несмотря на то, что вроде бы ничего хорошего в этой работе нет — мне она нравилась. Мне нравилось бегать по городу, изучая его, открывая все новые маршруты и новые интересные места. Мне нравилось выполнять мелкие поручения, которые показывали мне, что реально бывает нужно людям. Мне нравилось чувствовать, что моя работа кому-то действительно необходима, что если я не выполню ее — то механизм разладится, шестеренки заржавеют, а оси переломятся, и все — два часа ночи уже не пробьют часы.

Мне до сих пор нравится чувство, что моя работа (да и вообще, вся моя деятельность) приносит кому-то пользу. Поэтому, вероятно, я не смог бы работать там, где польза от моих действий неочевидна.

Поэтому я страдал, когда уже устроился по нынешней специальности, программистом, писал что-то и не понимал — кому это действительно нужно? Для кого я это пишу? Каковы потребности того человека, который пользуется моими продуктами?

Именно поэтому в своей нынешней деятельности я стараюсь прежде всего ориентироваться на своего пользователя. Я представляю себя им и думаю, как сделать его жизнь еще несколько лучше? Сложность реализации? О чем вы? Ее даже не нужно принимать в расчет, если мы укладываемся в сроки. Наша работа — делать пользователю глубокий минет с заглотом, причем тем способом, о котором он даже не подозревает, о котором знаем только мы, потому что мы — профессионалы.

Множество копий сломано в спорах о том, что лучше — работать «на дядю» или «на себя». Лично я не понимаю сути преткновения этих двух понятий, потому что для меня они практически равносильны. Разница лишь в рисках — в одном случае ты берешь их на себя, во втором — сбрасываешь на работодателя. Соответственно рискам разница в доходе. Все. Работать там, где мне не хочется работать, над тем, что мне не хочется делать, я в любом случае не смогу — мне и не нужно, рынок программистов растет, так что я всегда смогу найти себе хлебное место. Клад для работодателя — меня не нужно мотивировать, мне нужно дать интересную задачу и можно быть уверенным — I’ll do my best.

С нынешним руководством у нас именно такие отношения. Мы нашли область, в которой мне интересно копаться, а ему выгодно продавать. С моим непосредственным начальником у меня отношения партнерские, выходящие на уровень «начальник/подчиненный» только в случае неразрешимых споров. Такое случалось буквально пару раз за мою 5-летнюю карьеру, в этом случае я честно говорил — «меня эти аргументы не убеждают,  я вижу в них проблемы, но ты всегда можешь мне приказать». Примат начальника — это та вещь, которая для меня является своего рода табу, я могу сколько угодно сопротивляться, пытаться переубедить человека, но если он скажет, что это приказ — я молча подчинюсь. Просто потому, что это разные уровни ответственности — я как подчиненный не несу ответственности за ошибки начальника, а он — за мои ошибки ответственность несет. И это его право — ошибаться и нести ответственность за свои ошибки.

Хотя я, конечно, в таком случае буду долго возмущаться. Но сделаю все так, как нужно.

Я понимаю, что не все люди любят свою работу. Но для меня очевидно, что стремиться следует именно к этому — к тому, чтобы вся твоя деятельность приносила тебе удовольствие. Нельзя тратить половину жизни на создание второй половины. Жизнь должна быть целой…

…хотя, кому она должна? Каждый волен делать со своей жизнью все, что считает нужным.

Моя позиция не абсолютна — я допускаю, что ошибаюсь, а даже если и нет — даю человеку право совершить свою ошибку. Ведь это высшая форма свободы — когда ты способен ошибаться сам.

И вне зависимости от наших действий, всех нас уравняет тепловая смерть вселенной.

Share →

2 Responses to Тепловая смерть

  1. Dante says:

    “Наша работа — делать пользователю глубокий минет с заглотом, причем тем способом, о котором он даже не подозревает, о котором знаем только мы, потому что мы — профессионалы.” – Сильно сказано! :D

    А 5-летняя карьера, я понимаю, – на одном месте? Думаю, это большая редкость. Я после того, как бросил универ, за 3 года успел сменить 4 работы (не считая службы в армии), пока карьерный рост не подтянулся за профессиональным. Мой брат (тоже программист) – примерно также.

    • bober_maniac says:

      Для программистов — да, большинство не работает на одном месте больше трех лет.

Leave a Reply

Войти с помощью: 

Your email address will not be published. Required fields are marked *

PageLines