From the daily archives: "Saturday, September 1, 2012"

В рамках национальной государственной целевой программы «Больше ада».

Оцените, какой ад иногда творится в головах у людей, которые называют себя православными.

Скандально известный дизайнер Артемий Лебедев, известный своим негативным отношением к церкви и религии, выкладывает у себя в ЖЖ фотографию патриарха с предложением порисовать смешные фотожабы.

На это смотрит человек, называющий себя православным. Какова первая реакция у нашего православного? Правильно — мочить в сортире врагов нации!

 

Ладно, эту мразь можно легко засудить за разжигание. Легко. Равно как и орды мерзавцев, которые там отметились.

Но как бы вас, компанию Вымпелком и бренд Билайн, вместе с ним засудить заодно? За промоушен этой скотины?

На Западе бренды, которые вот таким образом оказываются оскотинены предъявляют иски за ущерб, нанесенный их репутации со стороны публичных фигур, представляющих оные бренды. И, конечно, приносят извинения за ошибки, совершенные при выборе персонажей для брендирования.

Оцените глубину полета мысли. Оказывается, если Тема выкладывает у себя в ЖЖ фотку патриарха с предложением пожабить ее — тем самым он наносит мистическое «оскотинивание» бренду «Билайн», связь которого с Лебедевым, насколько я понимаю, чисто рабочая.

Что любопытно — так это мистическая вера в то, что какие-то действия вызывают магическое «запомоивание» бренда, который после надо специальным образом очищать. Сходное, кстати, «осквернению храма» в результате действий Pussy Riot.

Ну, конечно, предложение посудиться — это что-то из разряда «я тебя по айпи вычислю и морду набью».

Дальше — больше.

Еще более православный еще более христианин (по самоопределению) соглашается, что «это не наш метод», но все-таки предлагает поступить по-христиански — пожабить в ответ Татьяну Лебедеву, мать Артемия.

Короче, бла-бла-бла, я христианин.

Всё это чисто дискуссии ради. Просто чтобы показать некоторым людям, что есть грань, пересекая которую любая шутка и “свобода” переходят в категорию хамства и причиняют боль другому человеку.

Лично я очень удивлюсь, если два десятка картинок в ЖЖ доставят Лебедеву невыносимые душевные муки и страдания. По крайней мере, такой же силы, какие он своими действиями доставил нашим юным христианам.

Впрочем, хочу заметить. Господа православные. Кроме Ветхого завета существует еще и Новый, в том числе — четвероевангелие. Именно там написано то, что ваш Б-г велел вам делать. Там, а не в Ветхом.

Спасибо.

Если бы Чингисхан жил в наше время — он бы всенепременно одобрил все то, что я собираюсь описать.

Впрочем, Александр Македонский, вероятно, сделал бы то же самое.

И, конечно же, свое одобрение бы мне выразил студент, которого звали Альберт Эйнштейн.

Впрочем, как обычно это бывает в моих заметках, речь пойдет не о них, а о нас с вами.

Нередко можно заметить в дискуссиях, посвященных памяти лиц, которых наш социум считает достойными таковой (не касаясь, собственно, того, действительно ли они являются достойными, или это лишь социальная иллюзия, потому что только в такой постановке можно поставить в один ряд Пушкина и Солженицына), замечания о том, как бы повел себя тот или иной человек, если бы дожил до наших дней. Естественно, в подобных дискуссиях Великий человек всенепременно в белом, всех побеждает и играет за условных силы Добра.

Удивительно, но в такой постановке речи не идет о том, что бы на самом деле сделал этот человек. В силу того, что история не терпит сослагательного наклонения. Единственно реальная возможность проверить, как себя будет вести человек в той или иной ситуации — это взять человека и поместить его в такую ситуацию. Любые экстраполяции, интерполяции, дедукции и индукции в любой момент могут провалиться под гнетом обстоятельств — трусы внезапно показывают чудеса героизма, а герои — писаются от страха и прячутся в самый дальний угол самого темного чулана, поближе к родным монстрам.

В силу понимания этого положения, я, например, никогда не отвечаю на вопросы вида «как бы ты поступил, если бы». Потому что я сам не знаю, как бы я поступил в той или иной ситуации. В лучшем случае, я могу сказать, как я хотел бы поступить или как бы старался поступить (и эти две категории, кстати, могут диаметрально различаться, просто из-за того, что я прекрасно знаю свои слабости и проблемы и именно они будут характеризовать разницу между желаемым и действительным). Что, конечно, не мешает людям, отличным от меня (естественно, в разы лучшим) мастерски предсказывать не только свои, но и чужие действия.

Герои былого мнятся нам идеальными, непогрешимыми и обладающими абсолютной волей. И, так как наша собственная позиция кажется нам истинной (а иначе зачем придерживаться ее) — отсюда и получается, что герои обязаны будут принять именно ее. А как может быть иначе? Ведь только так может быть.

Вот так и получается, что в среде людей, считающих себя оппозиционерами, Высоцкий становится коньюктурным певцом и голосом поколений, с фирменной хрипотцой обличающий Кровавого Влада Путина, а в среде сторонников партии власти — он же возносит гимны действующему режиму и пишет сатирические памфлеты на Навального и компанию.

А где же истина? А истина в том, что реальность может быть совершенно не такой, какой она нам мнится. И если всегда держать в голове этот факт — сразу становится понятна недалекость подобных предположений.

В конце концов, армии мертвых не помогут вам убедить живых. И из того предположения, встал бы условный Эйнштейн за условного Путина или нет, никак не вытекает то, какую сторону следует принимать нам самим.

Тесла бы определенно одобрил мою заметку. Ведь как может быть иначе?

PageLines