From the monthly archives: "May 2012"

Человек устроен таким образом, что сначала он учится видеть чужие ошибки, а уже потом — сам делать правильно.

Это очень большая проблема — ты уже понимаешь, что делаешь говно, но пока еще не можешь с этим ничего поделать.

Единственный способ это преодолеть — продолжать обучение. То есть, продолжать сознательно делать говно, но, конечно, с поправкой на то, чтобы понять, а как этого избежать. Это прямо противоположно тому, что хочется сделать — бросить все и объявить себя бездарностью.

В этом случае есть шанс.

Поддавшись искушению — станешь just another fuckin’ man, что может только рассказывать всем окружающим, какие они мудаки, но неспособным это исправить.

Всякий раз, когда речь заходит о теории игр, неизменно вспоминается диллема заключенного. После чего произносятся волшебные слова, вроде «парето-оптимума», «равновесия Нэша» и прочих вещей, призванных демонстрировать высокий интеллект и исключительную эрудицию говорящего.

Я не буду этим заниматься. Вместо этого, я предложу вам ознакомиться с проблемой, воспользовавшись ссылкой из википедии и понять, каким образом сугубо рациональное поведение может быть совершенно неэффективно в сложившейся ситуации. После чего, предложу посмотреть вот этот ролик:

Честно говоря, я довольно плохо воспринимаю английский на слух. Поэтому я переслушал этот ролик три раза, и при этом меня не покидало ощущение того, что человек справа говорит бессвязный бред. То, что он пытался пояснить, просто не входило в мое понимание о том, как следовало вести эту игру, но тем не менее — именно это оказалось выигрышной стратегией.

Для тех, кто языка не знает, поясню в двух словах. Суть данной игры заключается в том, что у игроков есть некая сумма, которую каждый из игроков может получить полностью, либо разделить ее пополам, либо остаться ни с чем. Для этого они производят тайное голосование, каждый за один из двух пунктов — «украсть» или «разделить».

Если один из игроков выбирает «украсть», а второй «разделить» — вся сумма уходит «вору».

Если оба выбирают «украсть» — оба остаются ни с чем.

Если оба выбирают «разделить» — они делят сумму между собой.

Рациональной стратегией здесь, как и в диллеме заключенного (а это именно она и есть), будет красть деньги. Однако, в данном случае происходит невероятное.

Один из игроков, понимая, что нет никакой возможности в рамках данной игры выстроить выигрышную стратегию, делает ход конем. Он заключает данную игру в другую, выстраивая вокруг нее своего рода «метаигру». Он заявляет: «друг мой, я буду с тобой совершенно честен, и поэтому говорю открыто — я выберу „украсть“, что бы ты мне сейчас не говорил и не делал. У тебя есть выбор. Ты выбираешь „украсть“ — и мы оба остаемся ни с чем. Ты выбираешь „разделить“ — я получаю всю сумму на руки и после игры честно делю ее с тобой. Выбирай».

Второй игрок, заключенный в рамки новой игры, оказывается в подчиненном положении. Но сугубо рациональный подход ведет его к мысли, что в случае, если он выбирает «украсть» — он абсолютно точно не получит ничего, а если выбирает «разделить» — есть шанс, что его соперник выполнит обещание. Поэтому он выбирает «разделить».

Первый игрок открывает свой шар — он тоже выбирает «разделить». Все счастливы.

Все это я рассказываю исключительно для того, чтобы продемонстрировать общую идею при решении «неразрешимых» задач, которые принято списывать на наш менталитет, отсутствие культуры, воспитания, 70 лет кровавого совка и прочие вещи. Если данная ситуация не имеет решение — возможно, имеет смысл развернуть ее и решать другую ситуацию. Быть может, что именно она будет иметь решение, оптимальное для всех.

Это и называется think out of the box.

В очередной раз узрев, как в интернете кто-то не прав обсуждают знаменитую ленинскую цитату о том, что каждая кухарка способна управлять государством, считаю себя обязанным просветить всех читателей (кто еще не в курсе, я думал таких не осталось — ошибался) в сути вопроса.

Обратимся к первоисточнику. Ленин  в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» пишет дословно следующее:

Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством. […] Но мы […] требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту.

Ленин не говорил, что кухарка должна управлять государсвом. Да, он говорил, что может. Но не просто так, из-за того что управление государством вещь примитивная и не требует никаких навыков, кроме бытовых. А потому, что в принципе ее можно обучить этому так же, как обучают другим навыкам.

Конечно, вероятнее всего не у всех будут необходимые для эффективного управления задатки. Но нет никакого «избранного сословия» или «привелегированного класса», который может быть эксклюзивно допущен к государственному управлению.

Более того — расширив область поиска мы повышаем вероятность того, что действительно эффективных управленцев и хозяйственников удастся найти.

Представьте себе ровную автомобильную дорогу, по которой движутся автомобили. Автомобилей довольно много, они едут плотным потоком, но никаких затруднений нет.

Теперь внесем небольшой дестабилизирующий фактор — традиционного мудака, которому очень надо. Он начнет продираться сквозь поток, маневрировать, перестраиваться, в надежде приехать побыстрее. И он, скорее всего, своего добьется — естественно, ценой радикального торможения общей скорости потока, так как люди вынуждены будут тормозить, чтобы пропустить его.

То есть, те сердобольные люди, которые готовы войти в положение и понимают, что у него, возможно, рожает жена или при смерти брат, своими телодвижениями обрекают на пробку как самих себя, так и тех, кто едет позади них. Не спрашивая у них на то разрешения.

Недостаточно очевидно? Тогда попробуем другой пример.

Представьте себе поликлинику. Очередь ровным слоем растекается по стенке, все ждут и никуда не уходят.

Внезапно, появляется «боевая бабушка» — которой нужно сегодня успеть сюда, сюда, и вот туда, а поэтому она просит сказать, что она занимала. Люди соглашаются — очередь это святое.

Появляется вторая бабушка, которая занимает за первой и уходит. Затем приходит пару человек. Из очереди уходит один. Еще пара перестановок — и очередь начнет ругаться, потому что определить, кто за кем стоял, уже не представляется возможным. Причина та же — каждый в очереди, условно говоря, «видит» одного человека спереди и одного позади, а остальные для него — какая-то непонятная масса бледно-серого цвета, которая разбирается сама. И в результате, человек страдает от собственной недальновидности — тратит силы, пытаясь выяснить, где же его место в образовавшейся куче.

Все еще не очевидно? Окей, тогда зайдем с другого конца.

Как вы думаете, сколько усилий среднестатистический сотрудник среднестатистической компании тратит на то, чтобы работать как можно меньше? Ведь если человеку приходит какое-то задание, которое ему очень сильно не хочется выполнять — он приложит все усилия на то, чтобы «назначить виновного» (или, при отсутствии полномочий, «скинуть» работу), даже в том случае, если трудозатраты на прекладывание ответственности превышают таковые, потребные для фактического выполнения задания.

В сущности все три примера описывают одну и ту же ситуацию — переход системы из организованного кооперативного состояния (когда она работает в целом на благо всех составляющих ее индивидуумов) в конкурентную, когда ее «составные части» начинают игру «каждый сам за себя». Причем, как показывает практика, причины перехода могут быть самые различные — от альтруистических в первом примере, до индифферентных во втором и эгоистических в последнем. То есть, для того, чтобы снизить общую эффективность, вовсе не обязательно быть обществом самовлюбленных сволочей — наоборот, можно до смерти любить окружающий мир. А можно просто оказаться в ситуации, когда сложность процесса превышает доступные ресурсы.

Так сколько сил тратит система на борьбу с самой собой, когда ее организация переходит из кооперативной в конкурентную? И можно ли этих затрат избежать?

Читать статью полностью →

PageLines