From the daily archives: "Monday, January 30, 2012"

В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет: 31 мальчик и 37 девочек. Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) ТРОЕ подростков: два мальчика и девочка.

Семеро выдержали пять (и более) часов. Остальные — меньше.

Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».

У двадцати девочек и семи мальчиков наблюдались прямые вегетативные симптомы: приливы жара или озноб, головокружение, тошнота, потливость, сухость во рту, тремор рук или губ, боль в животе или груди, ощущение «шевеления» волос на голове.

Почти все испытывали беспокойство, страх, у пятерых дошедший практически до остроты «панической атаки».

У троих возникли суицидальные мысли.

Мы настолько боимся остаться наедине с собой?

В основе рассматриваемых нами общественных истерий, лежит страх перед чем либо. В США это был страх перед террористической угрозой. В современной России, это страх перед “цветными революциями”. Причем, вся штука в том, что и террористическая угроза или же “цветные сценарии”, это отнюдь не чьи-то фантазии, и терроризм, и “цветные технологии” вполне себя являются частью нашей реальности, поэтому для человека потерявшего состояние психоэмоционального покоя, в реальность явления, которое действительно существует, поверить не сложно. Террористы осуществили где-то теракт – значит это может быть и у нас. США организовали где-то “цветную революцию” – значит это может быть и у нас.

Оранжевые очки – о том, что есть цветные революции и почему они появились именно сейчас.

Стоит только в медийном поле обосноваться какому-нибудь явлению – как любой мало-мальски уважающий себя и свою виртуальную личность человек немедленно становится экспертом по нему. Он формирует свое непредвзятое объективное мнение, основываясь на попадающейся на его глаза аналитике таких же разносторонних, как и он, личностей, мнениях ангажированных маргиналов, истеричных выкриках участников событий и информационном шуме, который составляет 90% наполнения нашей сегодняшней виртуальной среды. В точном соответствии с диалектикой материализма, он уверен – количество всенепременно перейдет в качество, открыв для него новые, неизведанные грани обсуждаемого явления.

Наверное, съев двадцать яичниц, нельзя стать экспертом по куриным яйцам. Наверное, съев двадцать тысяч – можно. Но проблема не в яйцах, проблема гораздо глубже.

А что, если все съеденные яичницы были сделаны исключительно из протухших яиц? Является ли тогда человек экспертом по яйцам? Или, может быть, вероятнее, его стоит назвать экспертом исключително по протухшим яйцам?

И может ли такой человек судить о вкусе идеальной яичницы, если изначально все его знания вращаются в сфере порченных продуктов?

Вспомните (я понимаю, что память у интернет-синапса недолговечна, но гугл ничего не забывает) недавнюю эпопею с “гауссианой Чурова”. Сотни тысяч людей, еще вчера не знающие, как делить столбиком, с уверенностью рассуждали о математической статистике. Ничего не понимая в распределениях вероятности, не различая распределения на дискретных и непрерывных полях, на ограниченных и неограниченных интервалах – они, тем не менее, с апломбом утверждали, что распределение голосов должно быть нормальным. Доходило до абсурда – в мой ЖЖ пришел человек, который начал мне доказывать, что существуют некие “оппозиционные математики”, которые доказали применимость нормального распределения (определенного на бесконечной числовой оси) на ограниченном отрезке от 0 до 1. Я, честно говоря, не особо понял, что это за люди, но, судя по предъявленным тезисам – они находятся в оппозиции прежде всего к самой математике.

Однако, это все присказка. Существует еще одна наука, которой очень сильно не повезло в этом плане. Потому что мы все, так или иначе, сталкиваемся с ней каждый день, и, естественно, в силу этого, каждый из нас в ней – непревзойденный эксперт. Политиков можно не слушать – в конце концов, это не так сложно. А вот без денег в современном мире достаточно сложно. Именно в силу этого и страдает наука экономика.

Читать статью полностью →

Цитата – вещь достаточно хитрая. С одной стороны, цитирование лишено проблемы пересказывания смысла – когда искажения вносятся восприятием промежуточного звена. С другой стороны, неправильное цитирование лишает цитату контекста, и тем самым может кардинально поменять ее смысл.

Самый свежий пример – цитирование на d3 статьи Путина, на которую я давал ссылку чуть ранее. Цитата выглядит так:

Иметь экономику, которая не гарантирует нам ни стабильности, ни суверенитета, ни достойного благосостояния, — для России непозволительно.

Что мешает дать цитату именно так, как она есть? А мешает, видимо, классовая ненависть, которая почему-то последнее время принимает совершенно чудовищные формы. В итоге цитата слегка подрезается, и вуаля – Путин раскланивается перед нами и кается в том, что он своими собственными руками разрушил всю экономику могущественной России. Для этого нам надо добавить всего два слова от себя перед цитатой.

Мы имеем

экономику, которая не гарантирует нам ни стабильности, ни суверенитета, ни достойного благосостояния

Обращаю внимание на то, как при этом смещаются акценты – из будущего в прошлое.

Последующий диалог с другими пользователями сайта я пересказывать не буду, а просто дам ссылку. Меня лично поражает шизофреничность и полное нежелание слушать собеседника – я говорю о цитировании, а мне в ответ – о том, какой Путин плохой. Я соглашаюсь и указываю на неправильное цитирование – мне в ответ снова, какой Путин плохой. Цирк.

Впрочем, это еще не самый интересный пример. Самый интересный я видел примерно год назад, но источник, конечно же, уже не найду. Выглядел он примерно так (утрирую):

Тут я не выдержал и вспылил – “Простите, может быть мне стоило бы его тогда просто зарезать, чтобы он не мучился? Я 16 часов пытался его буквально за уши с того света вытащить!”

Было процитировано так:

Мне стоило бы его тогда просто зарезать.

Занавес.

Общим местом стала констатация сырьевого характера экономики. Советский народнохозяйственный комплекс, автаркический и замкнутый, был просто не приспособлен к работе в новых условиях. В процессе рыночной, в значительной степени стихийной трансформации выживали наиболее ликвидные отрасли, связанные с экспортом необработанного сырья и полуфабрикатов. Фактически мы пережили масштабную деиндустриализацию. Потерю качества и тотальное упрощение структуры производства. Отсюда крайне высокая зависимость от импорта потребительских товаров, технологий и сложной продукции; от колебания цен на основные экспортные товары — то есть от факторов, которые мы по большому счету не контролируем.

Вы не поверите, кто это написал…

Мне интересно только одно – он имеет ввиду “лихие 90-е”, или на сей раз признает собственные ошибки?

PageLines