Наука ошибается? Без сомнения. Более того – делает это с завидной периодичностью.

Именно возможность ошибиться делает из науки науку – объективный способ постижения окружающей действительности. Более того – приближение к объективности возможно только тогда, когда мы отдаем себе отчет в возможной ошибочности наших взглядов.

Однако, не стоит понимать под объективностью возможность постижения мира таким, какой он есть на самом деле. Объективность – не более, чем независимость от наблюдателя. То есть, если мы докажем, что дерево, падая в лесу, издает звук, то оно будет издавать звук всегда, в том числе и тогда, когда его никто не услышит. При этом, возможно, не имея никакого представления о том, как именно существует дерево в нашем мире.

Стержень науки – фальсифицируемость, то есть допущение ошибочности. Смысл критерия фальсифицируемости, отделяющего научные гипотезы от ненаучных в том, что научную гипотезу всегда можно опровергнуть экспериментально. Может быть, эксперимент займет миллион лет и будет стоить миллион долларов – но принципиальная возможность должна быть всегда. Именно этим наука отличается от веры – безусловного принятия набора противоречивых фактов и выстраивание из них концепций, которые объясняют любое явление в мире, вне зависимости от его формы и содержания.

Если говорить доступно, то наука построена так, что по своей сути вынуждена постоянно пытаться опровергнуть сама себя, в отличие от религии, которая в каждом своем действии ищет подтверждение собственным тезисам.

Мышление большинства людей имеет религиозную форму – наш маленький мир, построенный у нас в голове, постоянно дает нам именно те импульсы, которые подтверждают именно такую его форму. Научное мышление как форма отрицания собственного пережитого опыта – довольно тяжелый стресс для организма.

Однако, интересно, что происходит с ошибками науки, и в какой форме эти ошибки выражаются, и, главное – чем они отличаются от религиозных ошибок.

Любая научная теория представляет собой набор предположений, действующих в том случае, если реальные параметры нашего мира, которые моделируются в данный момент, не выходят за рамки, очерченные границами применимости теории. Данную проблематику я описывал чуть ранее. При ближайшем рассмотрении становится ясно, что научные теории имеют вид матрешек, которые, фактически, надстраиваются одна над другой, расширяя и расширяя границы применимости теории.

И, одновременно, сужая наши возможности по изменению этого мира.

Интересный момент. Когда люди говорят о том, что в науке возможны ошибки, они почему-то всегда приводят совершенно ненаучные примеры, такие как вера в плоскую Землю или то, что Солнце не является центром солнечной системы. Вещи, по своей сути являющиеся религиозными, выведенные из религиозных книг подаются как глубочайшее заблуждение науки.

Насколько такие воззрения вообще имеют отношение к науке? Это можно понять, если внимательно прочитать все, что я написал до этого момента. Я не буду лишний раз на этом останавливаться.

Если говорить о том, как именно расширяются границы применимости моделей, то можно понять, что сперва описываются либо наиболее типичные для нас состояния мира, либо наиболее полезные. Так, мы скорее всего будем знать больше о поведении материи при нормальных условиях, чем при сверхвысоких давлениях и температурах, просто в силу того, что последнее довольно тяжело получить даже в лабораторных условиях. Аналогично, в том случае, когда в нестандартных условиях получается какой-нибудь полезный эффект – мы скорее всего начнем изучение этой сферы и границы теорий будут смещаться в сторону полезных практик.

Таким образом, границы применимости большинства современных теорий будут очерчены теми областями, которые для нас привычны и полезны.

А теперь – интересный момент, касающийся того, что именно наука разрешает и запрещает. Если согласно современным научным воззрениям некое действие допустимо в рамках теорий – далеко не факт, что при дальнейшем расширении и обобщении теории оно останется разрешенным. Если же какое-то действие в рамках действующей парадигмы запрещено – то с очень большой вероятностью, оно так и останется запрещенным, несмотря на новые данные и открытые закономерности.

Это, конечно же, не общее правило – скорее, эмпирическая закономерность, выводимая из предыдущих тезисов. Скажем, превышение скорости света в случае квантовой запутанности нисколько не отрицает тезис о невозможности передачи информации со сверхсветовой скоростью, так как для измерения требуется знать базис, который нужно каким-то образом передавать – и, скорее всего, это будут классические каналы со свойственным им ограничениям. Туннельный эффект не позволяет на макроуровне обойти закон сохранения энергии, несмотря на то, что на квантовом он, казалось бы, плюет на него, “занимая” энергию у непонятных сил и отдавая ее после преодоления барьера. Хотя, такое понимание – следствие нетипичности для нашего разума квантовых вероятностных эффектов, даже несмотря на то, что наш собственный разум в самом низу своей организации использует в том числе и их. То есть не ошибки науки, а проблема интерпретации – та самая вечная неразрешимая проблема, которая не дает нам возможности понять мир во всей его полноте.

Конечно же, неискушенному человеку кажется, что возможно все, и стоит только чуть-чуть поднапрячься, открыть новые закономерности, и внезапно окажется, что скорость света – далеко не предел. Но, подумайте сами. Наука устроена таким образом, что новые теории никогда не опровергают старые, если, конечно, сохраняется вся строгость научного подхода – лишь уточняют и дополняют их границы применимости. То есть тот факт, что скорость света в каких-то условиях может быть превышена, скорее всего никак не отразится на нашей повседневной жизни – потому что условия, в которых это произойдет, будут настолько экстремальны и экзотичны для нашего мира, что этот факт до сих пор не должен был никак себя проявлять, иначе СТО была бы сфальсифицирована и перестала быть научной теорией.

Фундаментальное ограничение – это неразрушимая стена. Стену можно перелезть. Ее можно обойти. Но ее нельзя уничтожить. Нет такого всеразрушающего ядра, который способен был бы снять фундаментальные ограничения.

Увы.

Share →

One Response to Об ошибках науки

  1. Валерия says:

    Хочу сказать большое “спасибо” за данную статью и отдельно выразить восхищение нетривиальному способу мышления автора. Очень понравилось читать мысль, которая с самого начала построена на СОБСТВЕННЫХ умозаключениях, а не принимает на веру хоть и кажущиеся верными, но в то же время, широко распространенные шаблоны.

Leave a Reply

Войти с помощью: 

Your email address will not be published. Required fields are marked *

PageLines