From the daily archives: "Friday, November 25, 2011"
Данная заметка является копией моей же статьи, размещенной на хабре 1,5 года назад (считая с момента публикации, конечно же). За прошедшее время она не потеряла актуальности, и я частенько на нее ссылаюсь, а потому – решил разместить ее здесь. Сами понимаете, завтра хабра умрет, а мой сайт будет существовать вечно.

Проблема распространения интеллектуальной собственности в цифровом виде, более известная как «проблема копирайта», уже не первый год будоражит умы интернет-сообщества. И не только интернет – большие умы мира сего тоже ломают головы над тем, как же из двойки сделать тройку, то есть как придать неэкономической сущности вкус и запах экономического товара.

Почему «неэкономической»? Об этом далее.

Проблема дистрибуции цифрового контента в двух словах на примитивном языке выражается фразой «можно скопировать». На научном языке это называется «нулевая стоимость репликации». Именно эта самая нулевая стоимость репликации приводит к проблемам.

Я думаю, что все со мной согласятся в том, что если бы батон колбасы можно было скопировать аналогично файлу – то его стоимость равнялась бы нулю. Оказались бы бессмысленными магазины и ларьки по продаже колбасы, так как стоимостью обладали бы только те копии, которые были сделаны за деньги, благодаря определенным законодательным ограничениям. Можно было бы до бесконечности вводить законы, которые бы запрещали копирование колбасы, собирать карательные отряды, отслеживающие соблюдение законов, создавать специальную защиту колбасы, однако все эти кордоны ненадежны и рушатся с появлением первой бесплатной копии.

Читать статью полностью →

У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник. Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.

Я специально привожу именно эту цитату, хотя в оригинальной статье все остальное не менее интересно. Дело в том, что я получил ряд претензий, касательно своей заметки, посвященной культу страданий, смысл которых сводился к тому, что “я этого не наблюдаю, никто об этом не пишет, а значит этого нет”. Пишут, просто смотреть надо лучше.

Здесь – несколько другой подход, но суть остается той же. Чувство вины и ролевая модель.

Кроме того, на примере данной статьи очень хорошо прослеживается эффект социального маятника. Впрочем, об этом будет отдельный разговор.

PageLines