Описать собирающийся «стихийный митинг против терроризма» проще всего словом takoe. Непонятно до конца, какова его семантика, но оно выражает всю мою глубину сомнения против оправданности такого рода действий. В действительности, если называть это «вечером памяти» — то все вроде бы неплохо, после трагедии у людей есть потребность ощутить некоторую общность, увидеть, что есть другие вокруг, которым так же не безразлично происходящее, но если называть это митингом — сразу возникают вопросы.

По сути митинг — это мероприятие, при котором граждане собираются в публичном месте и озвучивают свои требования к власти. То есть считается, что во-первых, эти требования есть, что они общие для всей группы и что на данный момент власть их не слышит, не замечает или не воспринимает их важность. Своего рода публичное волеизъявление части народа и предложение остальным гражданам присоединиться к требованиям или вступить в публичную дискуссию, а власти — разобраться в проблеме и устранить ее. Это здоровый демократический механизм, призванный устранить перекосы, при которых власть слишком увлекается «междусобойчиком» и забывает, что они поставлены на свои посты народом и призваны исполнять волю народа, который у нас по Конституции является единственным носителем этой власти1.

Противоречие возникает сразу же, когда митинг спускается сверху как идея власти. Получается, что власть требует, чтобы люди вышли на улицы требовать от власти то, что потребовала требовать у них власть. Эдакий уроборос, кусающий себя так глубоко, как только может заглотить. Естественно в таком варианте к митингу данный процесс не имеет никакого отношения.

Впрочем, если продолжать развивать эту тему, то мы в очередной раз просто «отработаем инфоповод». Есть событие, в данном случае трагичное, и по прошествии одного-двух дней изо всех щелей начинает лезть «аналитика» — что произошло, что нужно делать и как дальше жить.

Я же хочу отойти чуть в сторону и показать, почему проблема терроризма в принципе неразрешима для государства, основным инструментом осуществления власти которого является монополизация насилия. Такими являются все привычные нам европейские государства, США, Россия и многие другие2.

Почему у государства нет рычагов воздействия на смертников. Потому что монополизация насилия по сути — это форма угрозы жизни и здоровью гражданина в том случае, если он не будет подчиняться законам. Для того, чтобы данная угроза возымела действие необходимо, чтобы гражданин боялся потерять свою жизнь.

А что делать с теми, кто не боится?

Что весь наш репрессивный аппарат может сделать с человеком, который не ценит собственную жизнь выше собственных убеждений? Условный Павленский, прибивающий себя к брусчатке на Красной площади. Ты можешь его схватить. Ты можешь его пытать. Он возможно будет кричать, рыдать и умолять о пощаде — это естественное свойство человеческого организма. Но если его воля выше физических неудобств — он вернется и продолжит свое дело.

И Павленский, и условный смертник в метро — это две стороны одной медали. И для одной, и для другой вред, причиняемый себе — сопутствующий урон, мелкая помеха для достижения собственных целей. И сколь не расширяйся машина госбезопасности, сколько рамок не ставь в метро, сколько полицейских на душу населения не выводи на защиту правопорядка — для таких людей это не помеха. Ты можешь их физически уничтожить, но на их место придут другие, во все времена находились люди, ставящие убеждения выше собственной жизни.

И даже если цена ошибки — собственная жизнь, это не самая большая проблема. Потому что цель оправдывает средства.

Что можно противопоставить механизму репрессивного насаждения собственной воли? Только культурный. Создание города-сада, общества всеобщего благоденствия, которое не будет нужно взрывать, потому что жить в нем — благо само по себе. Ни один нормальный человек не будет сжигать собственный дом, в котором ему уютно и комфортно.

А если и будет — общество само нейтрализует его вовремя. Потому что у такого общества будет то, чего нет сейчас — монополия на насилие. А общества куда более скоро на расправу и гораздо лучше разбирается в причинно-следственных связях на местах.


  1. Мы не будем в очередной раз останавливаться на проблемах российской «суверенной демократии» с ее единственным носителем власти в мужском роде и единственном числе 

  2. Подозреваю, что их абсолютное большинство 

Я стараюсь не реагировать на ползающие по сети медиаповоды — их слишком много, а я один. Тем более, что повестка формируется исходя из запроса на привлечение посетителей и создание инфоповодов, заголовки становятся все крикливее, а поводы — все незначительнее. Но есть вещи, мимо которых очень сложно пройти.

Одна из таких вещей — это заполнившая соцсети новость о том, что Россию на Евровидении будет представлять певица с инвалидностью. Именно под таким заголовком новость массово размножилась в моем Фейсбуке. Впрочем, на отдельных сайтах заголовок новости не такой кричащий.

И здесь у меня наступает ступор, потому что мы вступаем в область действия двойственной морали, раздробленной и растасканной по полюсам. С одной стороны выступает требование «относиться к инвалидам как к нормальным людям», а с другой — «посмотрите, как много он добился, а он инвалид».

Я прекрасно понимаю, что общество многополярно и существует множество противоречащих друг другу точек взгляда на проблему инвалидности в обществе, но все же стоит признать, что если мы хотим равенства между всеми людьми, вне зависимости от их физических возможностей, то стоит принять хотя бы одну из позиций.

  1. Люди не равны и не могут быть равны в силу своей природы. Один спокойно жмет от груди 120 кг, а у другого мышечная дистрофия. Один видит две звезды в созвездии Большой Медведицы, а другой не видит собственных пальцев. Случай сделал нас разными изначально, а значит нужно признать этот факт и жить дальше.
  2. Люди равны, а все то, что делает их разными — лишь незначительные вариации одной нормы. То, что инвалиду-колясочнику тяжело взбираться по ступеням — это проблемы ступеней, а не инвалида. Просто физически здоровый человек — это отклонение от нормы, и то, что мы подстраиваем мир под него — это огромная ошибка.

При взгляде со второго полюса мы фактически заменяем идею «человека с ограниченными возможностями» идеей «человека с расширенными возможностями». Если я — физически здоровый крепкий молодой мужчина в самом расцвете сил1, то я могу сделать многое такое, что не могут сделать другие люди. Например, я мог бы взобраться к себе в квартиру на 4 этаж по канату2. Но тот факт, что я могу это сделать не означает, что мы немедленно должны отказаться от лифтов и начать оборудовать жилые дома канатами. Потому что я могу это сделать сейчас, а завтра… завтра все может поменяться.

Сейчас для множества людей наш мир предоставляет требования научиться забираться по канату на высоту 15 этажа.

Кроме того, большая часть социальных взаимодействий никак не зависит от того, есть ли у собеседника глаз или рука, проходит ли он курс химиотерапии или находится на 8 месяце беременности.

Мир физически крепких людей — это мир спортсменов, которые подстроили окружение под себя по праву силы. И продолжая поддерживать его, мы фактически запрещаем себе старость, болезнь и немощь. Мы запрещаем себе то состояние, в котором мы вынуждены будем покинуть этот мир силы и перейти в другой, где три ступеньки троллейбуса — это непреодолимое препятствие. Вместо страховки рисков, вместо того, чтобы подстелить себе соломку сейчас, пока на это есть силы, мы собственными руками создаем себе страх и ужас будущего. Будущего, когда мир отторгнет нас.

Кто-то из нас собирается жить вечно?

С другой стороны, общественное отношение к инвалидам как к «неполноценным» людям рождает страшные химеры сознания. Если инвалид рисует картины на уровне 4 класса церковно-приходской школы — мы обязаны их полюбить всей душой, потому что «смотрите, он инвалид, а не опустил руки и научился рисовать». И нас не должно волновать то, что картины, положа руку на сердце, ничего из себя не представляют.

И когда я вижу новость, что «Россию будет представлять певица с инвалидностью», я не понимаю, почему это новость. Чем певица с инвалидностью отличается от любой другой певицы? Я послушаю ее песни и решу для себя. Если они мне не понравятся — то никакая инвалидность не заставит меня слушать ее выступление.

А если понравится — то какая разница, что с ее физическим телом?


  1. Будем считать, что здесь нет сексизма и я пишу о себе 

  2. На самом деле нет 

Анекдот.
 
В ЖЖ мне попалось промо, в котором критики Арбидола были посрамлены. Дескать проведено двойное слепое плацебо-контролируемое испытание, которое якобы доказывает эффективность Арбидола в вопросах лечения гриппа.
 
Наверное, будет совсем сверхсложной задачей заглянуть в международную систему регистрации клинических исследований ClinicalTrials.gov, где сведения об АРБИТРе также присутствуют. 
 
Нет — говорю я, и лезу на ClinicalTrials.gov. И что я там вижу? Что исследование такое существует, но результаты по нему почему-то отсутствуют.
 
Ну а сведений на http://grls.rosminzdrav.ru/ о клинических испытаниях препарата я вообще не нашел. Возможно они там есть, но я не справился с интерфейсом, хотя добросовестно прощелкал все менюшки. Видимо, у меня все-таки недостаточно пытливый ум.
 
Такое вот смешное промо получилось.

Интересно получается.

То есть когда люди собираются и вслух читают Конституцию —  это нарушение общественного порядка и вообще незаконный митинг.

А когда люди в форме, похожую на форму правоохранительных органов, организованно блокируют проход граждан в культурные заведения — это все нормально, это не митинг, это просто было решено «ввести так называемые общественные санкции».

И естественно, все строго по жалобам “неравнодушной общественности”, у которой нет ни имен, ни лиц.

В очередной раз по сети разошелся спор о вагонетке о том, кого должна убивать беспилотная машина, в случае чего. Вот и Бирман решил поставить точку в этом вопросе, утверждая, что машина должна заботиться о своем хозяине во что бы то ни стало, так как иначе ее просто не купят.

Реальность, к несчастью, несколько сложнее экономики. А если быть совсем точным, то не реальность, а юрисприденция.

Машина не является субъектом права, а значит не способна нести ответственность за свои поступки и, соответственно, не может принимать решения о том, кого убивать в какой ситуации. А значит неверно возлагать на нее ответственность за подобного рода решения.

Ввиду того, что проблема вагонетки не имеет универсального этического решения, наиболее правильным было бы переложить ответственность на водителя. Но не за действия, а за решения — то есть дать ему возможность каким-то образом определить этический протокол, который выстроил бы правильную систему приоритетов у беспилотного автомобиля.

В простейшем случае это должен быть один из двух вариантов:

  1. Я очень себя люблю и в любой непредвиденной ситуации автомобиль должен делать все, чтобы спасти мою жизнь, невзирая на количество жертв.
  2. Я очень люблю весь мир, и не хочу, чтобы кто-то погиб по вине моего железного корыта, а так как решение о его покупке принял именно я, то я и должен нести ответственность за последствия своего решения, а значит в любой ситуации автомобиль должен спасти как можно больше жизней, не принимая в расчет мою.

Вопрос, какой из вариантов предлагать «по умолчанию» остается открытым. Возможно при заключении ДКП стоит форсировать явный выбор одного из двух вариантов.

Одним из самых отвратительных понятий, является так называемая «русская ментальность», она же «русский менталитет». Иногда его еще называют «тюремным менталитетом» или «тюремной системой ценностей». Дескать в стране бардак, потому что нет приоритета права, «стучать западло» и все проблемы люди стремятся решать между собой, не привлекая институты власти. Объясняют это разными механизмами, иногда даже пытаются говорить о каком-то «русском гене», который и делает нас варварами в системе права, в сравнении с развитым западным миром.

Конечно, ни одно из этих явлений не существует в действительности. По крайней мере в том виде, в котором его описывают. Существует нечто другое, что по сути имеет ту же самую причину, что и суды Линча в США. А именно из недоверия граждан системе права и принуждения, из-за которого и складывается привычная нам ситуация.

А недоверие это вырастает из разрыва между объективной системой права в России, включая все аппараты принуждения, дознания и правоприменительную практику, и субъективной общественной моралью. Читать статью полностью →

Есть и много таких людей, кого никогда не позовут на ток-шоу. И это не какие-то болотные оппозиционеры, призывающие к штурму Кремля. Это просто тотально адекватные люди с железной логикой, которые парой фраз припечатывают оппонента к полу, да так, что любой спор дальше теряет всякий смысл.

На «Ноже» интересно рассказывают про то, что такое ток-шоу, по каким законам оно живет, каким целям служит и почему нет никакого смысла их смотреть, если ты не бабушка и не интеллектуальный паралитик.

Да, можно наладить производство малосерийно. Вручную. Как 57-мм орудие, которое в первоначальном варианте производить мог единственный завод в СССР микротиражом. Доводить каждый чертёж за “гениальным” конструктором на заводе, исправлять ошибки на основе собственного опыта и пресловутых “золотых рук”, собирать каждый танк на стапеле вместо конвейера…

Знаете, что получится?

Танковая программа третьего рейха.

Да, благодаря этому “передовому” ответственному подходу даже такое сырое и ненадёжное говно как “пантера” или “кёнигтигр” не только уезжало с завода, но и могло кое-как само воевать. По дороге к Прохоровке своим ходом от железки из 200 “пантер” всего десять сломались, из них сгорели в безвозврат всего четыре. Арийское – значит отличное!

А что при некоторых условиях она собственную гусеницу может закусить между катком и ленивцем с фатальными последствиями для ходовой, а на крутом склоне выкрашиваются зубья у звёздочки – так это всё жидомонгольские происки!

Собирали бы на конвейере – вообще бы не поехал никуда.

Альтернативная военная история и попаданческая фантастика с точки зрения исторического консультанта.

События, творящиеся вокруг новой части «Звездных войн» оказались ожидаемо интереснее самого фильма. Поэтому я решил немного сдуть пыль с этого блога, на который у меня хронически не хватает времени, и описать свое видение ситуации, с которым, как оказалось, не согласно подавляющее большинство людей, с которыми я общаюсь.

Я не страдаю спойлерофобией, а посему в посте будет невероятное число спойлеров, которые я прочитал на вукипедии еще до просмотра фильма. Если вы не разделяете мою позицию — то посмотрите внимательно на этого вуки и перестаньте читать. Спасибо за понимание.

Вуки как бы предупреждает нас о спойлерах и просит отойти подальше

Вуки как бы предупреждает нас о спойлерах и просит отойти подальше

Самое интересное в фильме — это то, почему он был снят именно таким. Согласитесь, довольно странно, когда в первой части потенциальной трилогии нам демонстрируют довольно невнятный сюжет, созданный с прямым заимствованием идей, сцен и планов классической трилогии даже без поправки на XXI век1. Странно, когда в фильме, выпущенном в 2015 году, мотивация героев отдает нарочито картонной шаблонностью, а развитие характера идет экстенсивным, а не интенсивным образом, с привлечением внешних сущностей.

Сначала по сюжету посмотрим на расстановку сил. К моменту окончания 6 части мы имеем обезглавленную, он не уничтоженную до конца империю и изрядно обескровленную войной повстанческую организацию, а также общий депрессивный фон по галактике. Джедаи кончились вместе с ситами. Прошло тридцать лет.

На фоне происходящего претензии к Драйверу и его герою сразу же снимаются. Многие зрители, как мне кажется, путают отношение к актеру с отношением к персонажу, которого он играет. Конечно, типаж у Рена вызывает исключительно презрение с легким налетом брезгливости — эдакий сит-неудачник, который смотрится хорошо только на фоне того, что других ситов в галактике практически нет2 и только до тех пор, пока не встречает отпор. Отпор ему дает девочка, которая еще вчера вообще ничего не знала о своих способностях, что ставит способности самого Рена под вопрос.

Рен — слабак, ничтожество и тряпка. Прозябающий в тени Вейдера, он не способен в принципе даже приблизиться к его уровню. Он молится на его шлем (а молитва — это признак слабости, смятения, замешательства, чего угодно, но только не воли и решительности), он убивает собственного отца хитростью и обманом, теряя контроль над собой сразу после проишествия, в результате чего его ранит вуки из своего лазерного арбалета — немыслимо для могущественного сита, но совершенно объяснимо для Рена. Конечно, его вводят как могущественного злодея, как фигуру уровня Вейдера, но уже в первые полчаса становится очевидно, что злодей из него совершенно никудышный, когда генерал Первого Ордена ставит его на место, и Рен утирается.

Рен — совершенно проходная, ординарная фигура в мире Звездных Войн. И Драйвер прекрасно справился с ролью, сыграв своего рода мальчика-мажора, которому папочка дал денег на бизнес, а тот купил черный гелик и застрял в ближайшей канаве. Рена непрерывно опускают все кому не лень, и это нормально, потому что главный действующий в фильме злодей — это Сноук3, а видимая фигура — генерал.

Кровь Вейдера в жилах Рена разбавлена водой на 90%.

Впрочем, сейчас фигура Сноука примерно аналогична фигуре Йоды из классической трилогии. Понятно, что в нем что-то есть, возможно какое-то могущество, однако оно никак в фильме не показано. В классической трилогии это было связано с ограничениями технологии: тяжело прыгать в костюме чебурашки. В новейшей же4 Сноук скорее всего будет выведен на передовую в последующих частях.

Претензии к фактологической части и мотивации нельзя назвать обоснованными в силу того, что вселенная звездных войн по сути своей является не сай-фай вселенной, а фентези, фактически сказкой, а значит изначально неверифицируема. Никто не ругает сказку «Иван-царевич и серый волк» за отсутствие у героев мотивации и противоречивый мир, и здесь не надо.

Что касается претензий к сюжету, то они, безусловно, оправданы с точки зрения старых фанатов саги. Фактически им показали компиляцию из лучших моментов классической трилогии с поправкой на технологии. Да, выглядит зрелищно. Но очевидно, что, к примеру, план “фронтальный вид на пилота из истребителя” уже немножечко устарел и сейчас смотрится крайне архаично, а битвам недостает масштабности. По сюжету это обусловлено именно тем, что мы фактически видим перед собой уже изрядно обескровленные противоборствующие стороны, а по замыслу, судя по всему, нам и хотели показать именно это — повторение того же, что мы уже видели.

Причина? В общем, очевидно, что возрождение вселенной — задача довольно ответственная, и мы вступаем на территорию high risk high reward. Непонятно, как новые сюжетные ходы будут восприняты фанатами, с учетом того, что фильм еще перед выходом обзавелся негативным фоном, связанным с передачей франшизы Диснею. Ругали все: и световой меч особой конструкции, и негра в главной роли, и негра в армии, как тогда казалось, клонов, и уши Микки-мауса, торчащие из каждого кадра трейлера. В итоге создатели фильма решили минимизировать риски и показать зрителю то, что он уже видел. Такая форма поглаживания, мол, смотри, мы уважаем твои интересы, а потому мы сделаем новый фильм максимально стилистически и сюжетно приближенным к классической трилогии. Сюжет не самостоятелен, он является по сути месседжем о признании армии фанатов и их притязаний на вселенную и нужен только для того, чтобы разряренные поклонники не разнесли в щепки павилионы Голливуда.

Для них же — приглашенные звезды. Сомневаюсь что ненышнему зрителю интересно было бы смотреть на постаревшего и обросшего брюшком Хана Соло, бабушку Лею и бомжа Люка. Тоже элементы месседжа. По факту весь фильм — это не кино в привычном понимании, это классическое medium is message, своего рода документ, обосновывающий притязания Диснея на вселенную и выставленный на поругание фанатов. Это та самая демократия, которой так не хватает в российских реалиях, но призывающая голосовать не только рублем, но и рецензией.

В итоге очевидно становится, что фильм снимался именно в расчете на то, что неофиты схавают за счет зрелищности, а старички за счет поглаживаний. С учетом того, что впереди нас ждет еще две части, Диснею совершенно не выгодно отталкивать ни тех, ни других, и задачи срубить максимальную кассу именно на этом фильме у них не было, они работали на перспективу.

Получилось у них это или нет? Вопрос пока открытый. В первый уикэнд фильм собрал ошеломляющую кассу, но это было очевидно при любом раскладе. Сарафанное радио скоро разнесет информацию о фильме по остальным потенциальным зрителям и мы увидим хвост кассовых сборов, по нему и можно будет судить об успехе. А успех не вполне очевиден, но все-таки это скорее «да», чем «нет». Отзывы критиков умеренно осторожные, количество людей, которые говорят «да, это хороший фильм» больше, чем тех, кто утверждает, что это полный треш и зачем он вообще на это пошел. Такой умеренно положительный фон — пожалуй, лучшее, на что могли рассчитывать создатели. И, судя по всему, на это и был расчет, получив легитимность действий в глазах фанатов, они смогут развернуться и в последующих частях мы все-таки увидим новые истории в знакомой вселенной.

Ну а негр… а что негр? Был бы он белым, никто бы и внимания на него не обратил. Нормальный актер, претензий к нему нет.


  1. Огромная Звезда Смерти В Десять Раз Больше Предыдущей 

  2. А в фильме кроме Сноука, личность и возможности которого остаются под вопросом, нам больше никого не показывают 

  3. Который, очевидно, и сам не рад неказистости своего ученика 

  4. Можно я так ее буду называть? 

Перед нами аккаунт свежевылупившейся звезды Инстаграмма. Естественный макияж, кормящий команду стилистов из пяти человек, легкая небрежность в одежде, созданная лучшими имиджмейкерами, расслабленная, естественная поза — результат многих лет хореографических практик. На фото девочка только проснулась, но выглядит такой свежей и лучезарной: потребовалось сделать более двух сотен фото для достижения именно этого эффекта. Она утверждает, что счастлива, потому что хештеги #ChristianDior и #happy повышают продажи на 1,5% по мнению маркетологов именитого французского дома моды.

Завтра все изменится. Завтра подписи под фото станут иными. Разоблачающими. Раскрывающими подноготную бизнеса, построенного на эмоциях людей. Мы искренне будем сочувствовать девочке, которая устала от того, что ее жизнь не имеет никакого отношения к тому образу, который она создает, потому что на секунду нам покажется, что мы видим ее настоящей. Живой. Со всеми проблемами, недостатками, ошибками, как у нас самих. Эта волна ударит нас в самое сердце и мы на секундочку даже забудем о том, что она уже много раз кричала „Волки!“ тогда, когда никаких волков не было.

Мы на секундочку забудем о том, что отказ от общепризнанных паттернов, протест против Системы является такой же частью Системы, как и все остальное. Что показная искренность неплохо продается за твердую валюту. Куда лучше, чем опостылевшие всем идеальные фоточки идеальной жизни, заставляющие нас чувствовать себя пылью на подошве стильной босоножки и трогательным ножичком пытать свою плоть.

Аскеты нового поколения. Изнеможденные йоги с живыми, горящими глазами, способные завязывать члены узлом. Они тоже утверждают, что счастливы, но мы не можем знать, искренне ли. Возможно это результат недоедания, последняя галлюцинация перед забвением, милостливо даруемая умирающим мозгом.

Но если им действительно ничего не нужно, почему они берут деньги за свою Истину?

Свет ослепляет не хуже тьмы. Миллион горящих маяков ничем не лучше их отсутствия.  И даже если ты чудом достигнешь одного из них,  поднимешься на самый верх к рокочущему пламени и коснешься его обледенелыми пальцами, то все равно обречен на страдания.

А вдруг иные маяки лучше?

А вдруг под тем, соседним, который всего в нескольких минутах пути отсюда, карнавал. Счастливые лица, вкусная еда, беззаботность и праздность. Ты представляешь эту картину и внутри все начинает клокотать. Пятьдесят ступеней, сто, двести, открытая дверь — и ледяной буран, за стеною которого не видно ничего, кроме робких огоньков. Отправиться ли в новый путь? Сомнения начинают грызть, словно древоточцы подгнившую доску. А вроде и здесь неплохо. Вдруг иные огни иллюзорные?

Холодные.

А если холодные все, и ты обречен метаться от одного маяка к другому, не находя покоя? Всякий раз оставлять за спиной десятки лет жизни, отправляясь в новое, самоубийственное путешествие только для того, чтобы осознать, что снова пришел не туда.

А за спиной остается распятый бог, нависает над вами своим израненным телом. Он не обещает вас счастья, он говорит лишь о том, что ваши страдания будут не так велики, как могли бы быть, если вы примете его всем сердцем. Он погасит все остальные маяки, оставив лишь один, самый дальний, дорога к которому лежит через многие сотни миль ледяных пустошей. Его тусклый свет еле-еле пробивается через бесконечную бурю, но по крайней мере он один.

Но вы по-прежнему не знаете, так же ли холоден его свет, как и у всех остальных.

Но когда другие люди приходят, чтобы свалить нависающий над миром крест, вы прогоняете их. Потому что только он способен погасить иные маяки. Да, возможно, среди тех, что он гасит есть настоящий, пламя которого способно отогреть замерзшую плоть. Но нет никакой надежды его найти среди мириадов других.

И вы меняете иллюзорное счастье на реальную определенность.

Это так легко — закрыть глаза и считать, что реальности не существует. К сожалению, реальность — единственное, во что мы верим настолько сильно, что просто не можем игнорировать ее.

PageLines